Читаем Врубель полностью

И все же еще не все объяснено в этом новом замысле, к которому пришел наконец Врубель в своих тягостных раздумьях о картине на самостоятельную тему. Почему он решил изобразить Гамлета художником? «Злодею зеркалом пусть будет представление. И совесть скажется и выдаст преступление» — так говорил Гамлет в трагедии. Таким образом, чтобы свершить свой суд над действительностью, Гамлету нужно посредующее орудие — искусство. Тем самым его можно назвать художником в широком смысле этого слова. Но в первом варианте Врубель решил изобразить и изображает Гамлета с палитрой в руках. В драме Шекспира такого момента нет. Нигде не говорится, что Гамлет занимался живописью. Врубель присоединялся к тысячам и тысячам интерпретаторов Гамлета и творцов своего Гамлета — он творил гамлетовский миф. Можно представить себе ход его мысли: если главная задача — воплотить принца с отвращением вглядывающимся в мир, палитра в руках и взгляд художника на натуру — хорошее жизненное оправдание. Но тем самым Врубель уходил от «бесконечности» содержания образа. Он приобщался к тем, кто с юности воспитывал в нем стремление «выносить приговор жизни», «разумно отвечать на вопросы окружающего…», солидаризировался с художниками-демократами — своими современниками. Но Врубель не только сужает тем самым образ датского принца, его отношение к действительности, но переводит его в жанрово-бытовой план. Вместе с тем, делая Гамлета художником, Врубель, возможно, опирался на Лессинга. Он стремился, согласно его теории, сформулированной в «Лаокооне», найти ситуацию, которая так же соответствовала бы изобразительной интерпретации образа Гамлета, как мотив «мышеловки» — сценической.

И еще одна загадочная перекличка Врубеля в замысле «Гамлета и Офелии» с его современником, сверстником и даже земляком по рождению — поэтом, переводчиком и филологом Иннокентием Анненским. В блестящей статье, посвященной Гамлету, опубликованной, правда, много позже, отмечая бессмертность этого образа, его бездонную глубину, его неисчерпаемую и изменчивую сущность и единство, слитность с гением Шекспира, Анненский писал: «Наконец, признаем и еще одну особенность „многообразного Гамлета“. Лица, его окружающие, несоизмеримы с ним — они ему подчинены, и, не зависящий от них в своих действиях, резко отличный даже в метафорах, он точно играет ими: уж не он ли и создал их… всех этих Осриков и Офелий?

Я не хочу сказать, что Гамлет имеет только две ипостаси: художника и актера, но я настаиваю на том, что он их имеет. Вот художник среди своих созданий. Еще вчера, созвучные с ним, они его тешили. А теперь?.. Нет, нет… переделать все это и живее… Разбить формы, замазать холсты, а — главное — тетради, тетради отберите у актеров: что за чепуху они там говорят?..

Именно так относится Гамлет к людям: они должны соответствовать его идеалу, его замыслам и ожиданиям, а иначе черт с ними, пусть их не будет вовсе… Разве не я месил глину для Полония? Принц, посмотрите, это — мертвец… Ах, в самом деле?.. Ну, жалко… Но к делу! Будем играть, будем творить…

Гамлет — артист и художник не только в отдельных сценах. Эстетизм лежит в основе его натуры и определяет даже его трагическую историю.

Гамлет смотрит на жизнь сквозь призму своей мечты о прекрасном».

Итак, Врубель в своем изображении воздвигает между Гамлетом и миром опосредующую их отношения границу — художническое действо. Мир — иллюзия и заслуживает оправдания лишь как явление эстетическое; эта идея угадывается в авторской позиции…

Поистине знаменательно это совпадение Врубеля во взглядах на Гамлета с поэтом Анненским. Кто из них первый — Врубель или Анненский — пришел к таким взглядам? Попутно заметим — они были земляками по рождению и погодками по возрасту. Они принадлежали к одному поколению… Знаменательно, что это единственный из замыслов Врубеля, о котором он так наглядно, даже набрасывая композицию, делится со своей сестрой. Анненский преподавал на женских курсах, которые в свое время закончила Анюта, и, быть может, высказывал в своих лекциях подобные мысли по поводу Гамлета. Но это сходство, совпадение точек зрения вместе с тем подчеркивает, насколько уже, приземленнее и ближе к жанрово-бытовому аспекту смотрит Врубель на своего героя… И, быть может, не следует преувеличивать глубокомысленность замысла подобными сопоставлениями. Более всего он вдохновлен Гамлетом Сальвини, а также Гамлетом Тургенева в статье «Гамлет и Дон-Кихот».