Читаем Врезано в плоть полностью

– Получается, мы действительно ищем безумного ученого.

– Или безумного колдуна. Невозможно состряпать таких монстров с помощью одной только науки.

– Может, он и там, и там поспел? – предположил Дин.

– И с кем мы тогда имеем дело? С колдученым?

Дин покосился на него:

– Кончай грузить меня чудными словами, лады?

– Ладно, – Сэм немного подумал. – Если у нас тут какое-то новое сочетание науки и магии, возможно, у левиафанов нет защиты против подобного.

– И тогда мы вплотную подберемся к обнаружению левиафанского криптонита.

– Левиафанита?

– Чувак… я серьезно!

***

– Знаешь, а ты в самом деле довольно красив. Не побоюсь этого слова, шедевр даже.

Гаррисон наблюдал, как Бишоп расправляется с очередным кусочком своего… их…угощения. Каждая голова поедала по два шоколадных батончика – по одному на руку, причем делали они это практически совершенно синхронно: подносили шоколадку ко рту, откусывали, жевали и глотали. Гаррисон не пытался соединить оба мозга, поэтому никакой физиологической подоплеки в синхронных движениях не было, тем более захватывающе было на это смотреть, особенно когда дело касалось шоколада. Гаррисон с радостью отметил, что проблем с глотанием у голов нет. Одной из самых серьезных трудностей в создании Бишопа было присоединить обе головы к одному пищеводу. Это было бы невозможно без НюФлеш, не говоря уж о мистических добавках, которые Гаррисон почерпнул у Конрада. В общем и целом, он был доволен. Наверное, в следующий раз стоит попытать удачи с тремя головами – хет-трик[1].

Бишоп сидел на полу пристройки, скрестив ноги, и поедал шоколад, а Гаррисон стоял в дверях с электрошокером. Шокер он заказал в сети перед тем, как начал работать над созданием Бишопа, на случай, если творение вздумает побузить. Напряжения не хватало, чтобы причинить какой-то серьезный вред, но поскольку уровень развития у Бишопа был едва ли выше детского, боли от электрического удара было достаточно, чтобы призвать его к порядку. Гаррисону, однако, редко доводилось прибегать к помощи шокера, потому что шоколад показывал гораздо лучшие результаты. Бишоп не получал питательных веществ из обычной пищи, и она не могла утолить сжигающий его голод, но вкус ему нравился, что делало шоколад отличным мотивирующим фактором. Найти Бишопа и привести его в пристройку было проще простого. Все, что пришлось сделать – побродить по лесу за бюро ритуальных услуг с развернутой плиткой шоколада и криками «У меня есть сладости для моей радости!». И Бишоп тут же примчался галопом, пуская слюни от предвкушения. Тем не менее, Гаррисон не забывал о шокере. Конфетки – дело хорошее, но они не могут заменить нескольких миллионов вольт электричества.

Гаррисон немного волновался за своего мальчика… за своих мальчиков. По пути к пристройке он хорошенько рассмотрел Бишопа, и, хотя тот был вполне предсказуемо грязный и исцарапанный из-за блужданий по лесу, заметил первые признаки разложения. Пока только пару пятнышек там и сям, но это означало, что его творению осталось недолго. Неделя, наверное, две максимум. По мере распространения разложения возрастал и голод, заставляя Бишопа разыскивать живых существ и выпивать их жизненную энергию. Это приостановит процесс гниения, но станет лишь отсрочкой казни. Его неминуемо настигнет смерть.

– Жалость-то какая. Но посмотри на все это с другой стороны: тебе удалось избежать Стока, хоть и ненадолго.

Ни одна из голов Бишопа не среагировала на его голос. Они слишком сосредоточились на поедании сладостей. Головы ели неаккуратно и с наслаждением: причмокивали измазанными шоколадом губами между укусами и невыразительно помыкивали про себя – звук напоминал Гаррисону мурчание.

Он уступил требованию Конрада привести Бишопа, но это и все, в чем он подчинится древнему алхимику. Конрад никогда не говорил Гаррисону, кто он на самом деле, но чтобы выяснить, сильно стараться не пришлось. Ради бога, он даже имя не сменил! Быстрый поиск в интернете свое дело сделал. Неважно, кем оказался Диппель и какими ужасными знаниями обладал, Гаррисон его не боялся. Старик неслабо зажился на белом свете, но пора уже уступить кому-нибудь место. Гаррисону, например. А Бишоп поможет. Когда Конрад вернется, Гаррисон скормит его Бишопу на обед. Осталось только придумать, как…

Дверь в пристройку открылась.

– Здравствуй, Гаррисон.

Конрад, как всегда безукоризненно одетый, ступил внутрь, и Гаррисон посторонился, давая ему пройти. Взгляд Конрада сфокусировался на Бишопе, и хотя он с отвращением сморщил нос (Гаррисону пришлось признать, что его мальчики пахли не лучшим образом), но казался довольным.

– Отличная работа.

– Я горжусь уровнем обслуживания клиентов, – проговорил Гаррисон. – Это, в конце концов, сердце ритуальных услуг.