Читаем Врезано в плоть полностью

Кровь была повсюду – на стенах, на полу, на мебели, даже на потолке. Будто кто-то таскал в дом большие ведра красной жидкости и разбрызгал по всей гостиной, стараясь, чтобы не осталось ни одной чистой поверхности. Крови было так много, что Сэм поначалу не видел ничего, кроме алого. Но мгновением позже он разглядел две фигуры перед диваном – первая распростерлась на полу, вторая оседлала ее. Обе фигуры были настолько перемазаны кровью, что он не распознал их сразу. Та, что на полу, выглядела крупнее, выше и мускулистее второй. Сэм предположил, что это мужчина, но лицо человека было в таком состоянии (от него мало что осталось), что утверждать наверняка не приходилось. Фланелевая рубашка и джинсы ясности не внесли, а вот большие ботинки послужили подсказкой. Они принадлежали Эрлу, что выглядело логичным, поскольку дом был именно его. В левой руке Эрл сжимал маленький черный предмет, в котором Сэм тут же распознал статуэтку Анубиса, египетского бога смерти.

Человек, сидящий у Эрла на груди, был тоньше и ниже, одет в пропитанную кровью футболку и резаные шорты. Длинные волосы настолько перепачкались в крови, что определить их истинный цвет казалось нереальным, но Сэм знал, что они светло-каштановые. Знал он и то, что они обычно пахнут шампунем с ароматом земляники и киви. Он не хотел думать о том, чем они пахнут сейчас.

«Триш».

Он не назвал ее имени вслух. По крайней мере, не думал, что назвал. Однако взгляд ее переметнулся на него. Ее голубые глаза были пустыми и холодными, как арктические воды, и в них не осталось ничего даже отдаленно человеческого. В залитых кровью зубах она сжимала что-то влажное и разорванное, и у Сэма желудок сделал кульбит, когда он понял, что это кусок языка ее отца. Триш запрокинула голову и проглотила кусок одним глотком, потом снова посмотрела на Сэма. Ее губы поползли в стороны, складываясь скорее в гримасу, нежели в улыбку. Поднявшись на ноги, она отошла от тела отца и направилась к Сэму с хищной грацией дикой кошки и рвущимся из горла тихим тоскливым звуком. Звуком, в котором слышались нужда, желание и голод.

«Это неправильно, – подумал Сэм. – Все случилось совсем не так!»

Эта была последняя мысль перед тем, как Триш вонзила зубы ему в горло.

***

– Сэм? Сэм!

Он сел и открыл глаза, подивившись тому, сколько усилий пришлось для этого приложить. На плечах лежали ладони брата, и Сэм понял, что Дин его только что тряс. Он оттолкнул руки Дина и зевнул:

– Что такое?

Дин поднялся с края кровати:

– Ты не хило так стонал и метался во сне. Наверное, тот еще сон снился, причем не в хорошем смысле, если ты понимаешь, о чем я.

Сэм потер глаза. Он не помнил, как заснул.

– Сколько времени? – он взглянул на цифровые часы на прикроватной тумбочке: 9:13. – Ого. Я, должно быть, отрубился. Проспал… сколько…часа три, наверное?

Дин подошел к окну и раздвинул занавески. В номер хлынул свет и резанул по глазам. Голова гудела, словно с похмелья, и Сэм прикрыл глаза рукой.

– Ты проспал капельку дольше, Рип ван Винкль[1]. Сейчас девять утра.

Он проспал пятнадцать часов.

Как правило, они с Дином считали себя везунчиками, если удавалось урвать часа четыре ночного сна, но время от времени недосып аукался, и тогда они могли проспать большую часть дня.

– Наверное, мне надо было выспаться. Прости.

Он сел прямо и спустил ноги на пол. Поморщился, когда правая коснулась ковра, и вспомнил о своей ране. Сразу же подтянулись и остальные воспоминания – Бреннан, мумифицированные трупы, Франкенпсина – и тут он проснулся окончательно.

Сэм, стараясь выглядеть беззаботным, оглядел комнату, чтобы убедиться, что все на своих местах. В последнее время ему трудно давалось распознать, что реально, а что нет, особенно сразу после пробуждения или когда он бывал усталым или расстроенным. Но галлюцинаций Сэм не увидел – явных, по крайней мере. И когда через несколько секунд комната, мебель и Дин остались прежними, он позволил себе расслабиться.

– Кофе есть?

Дин отошел к столу, на котором стояли два стакана кофе из ресторанчика быстрого питания. Один он принес Сэму, потом вернулся к столу и сел. Несколько минут братья прихлебывали «горючее» в молчании, потом Дин поинтересовался:

– Так что тебе снилось? И если сон был действительно хорош, постарайся не упустить пикантные детали.

Поначалу Сэм не мог вспомнить, что ему приснилось, однако потом подробности хлынули в память, и Сэм об этом пожалел.

– Триш.

Дин удивленно выгнул бровь:

– Триш Хэнсен?

Сэм кивнул и глотнул кофе. Напиток показался острым и едким в горле, и желудок неприятно сжался.

– Это случилось давно, – мягко проговорил Дин. – Мы были подростками.

– Едва.

Они снова замолчали и занялись кофе.

Потом Дин спросил:

– Как думаешь, почему она тебе приснилась?

На Сэма он не смотрел, но в голосе отчетливо слышалось напряжение.

– Не знаю. Наверное, я просто недавно думал о смерти.

Дин повернулся к нему, и выражение его лица граничило с яростью:

– Недавно? Если ты не заметил, нам можно Смерть в качестве второго имени взять. Если не будем мочить монстров, полюбуемся, как дорогие нам люди откинут коньки.