На подходе к Александровской поезд сбросил ход. И Адам Францевич, уже стоявший на ступеньке вагона, спрыгнул на железнодорожную насыпь и распластался на багаже. Но эта предосторожность оказалась ненужной — во всех вагонах поезда люди были поглощены сборами багажа и дорожными хлопотами, в предвкушении скорого и счастливого конца поездки. Никто не обратил внимание на отсутствие двух пассажиров второго класса, никто не смотрел в окна — не интересовался происходящим за ними. В это время все пассажиры оказались заняты исключительно собой, а проводники — потаканием возбуждённой публике.

Дождавшись, когда поезд исчезнет из вида, Адам Францевич подхватил свой и чужой багаж, а потом осторожно спустившись с насыпи, зашагал к близлежащему лесу. Там он по-хозяйски осмотрел содержимое чемодана заводчика, который тот не сдал в багажный вагон: под аккуратными стопками первосортной одежды и белья, он обнаружил то, что искал — пять тысяч рублей, которые заводчик вёз сыну на свадьбу, пьяный богатей имел неосторожность проговориться. Содержимое дорожной сумки заводчика Адам Францевич осмотрел тщательно и нашёл паспорт жертвы, который спрятал себе в карман. Остальное содержимое дорожной сумки заводчика он ссыпал в чемодан, а её, теперь ненужную, забросил под ближайшее дерево. Передохнув, лже-инженер достал из своего саквояжа фляжку с водой и, смочив ей руки и лицо, избавился от рыжего парика, накладных бакенбард, усов и бороды. С удовлетворением выдохнув, лже-инженер надел на себя плащ и котелок заводчика, которые тоже не забыл захватить, навсегда покидая купе. До конной станции, где можно было взять пролётку до Александровской или до самого Петербурга, оставалось две версты.

<p>ЧАСТЬ ПЕРВАЯ</p><p>СЛЕДЫ НА ВОДЕ</p><p>Глава 1</p>

И только потому убийства и поджоги

Не вышили еще забавных вензелей

По сумрачной канве бесцветных наших дней,

Что мало смелости дано душе убогой.

(Ш. Бодлер "Цветы зла").

В царстве Аида. Будни судебного медика. Приземистое здание морга Обуховской больницы, удалённое, спрятанное от основного корпуса, смотрелось сиротливо и убого. Условия судебно-медицинских исследований в Санкт-Петербурге всё ещё оставались хуже, чем в других крупных городах Российской империи. Специального судебно-медицинского морга в Санкт-Петербурге не существовало, хотя, как ни странно, это не составляло большой проблемы для столицы. Такое положение объяснялось развитой сетью крупных больниц, где осмотры и вскрытия трупов жертв насильственной смерти проводили в моргах Обуховской, Александровской, Мариинской, Петропавловской и других городских больниц, редко в покойницких и других помещениях полицейских частей, часовнях кладбищ. Обязательное же вскрытие тел граждан, подвергшихся насильственной смерти, давно было установлено законодательно.

Судебные медики искали причины, сроки и механизмы криминальных смертей, находили и исследовали вещественные доказательства, найденные на местах преступлений и самих телах погибших. Именно они доказывали, что данная смерть является насильственной со стороны вторых или третьих лиц. И к данной сфере, всё же медицинской деятельности, как нельзя лучше подходило давнее латинское выражение:»Hic locus ubi mortui docent vivos — Здесь то самое место, где мёртвые учат живых». Сами судебно-медицинские специалисты — начинающие и профессионалы, опираясь на далеко не всеобъемлющие возможности своей науки, часто повторяли и вторую латинскую пословицу, приходящуюся в их практике к месту: " Et mortuus disputatio quoque — И мёртвые тоже говорят».

Утреннее солнце, стремясь вверх и набирая силу, через мутные, давно немытые окна морга, осветило помещение прозекторской. В ней располагались специальные секционные столы — деревянные, но обитые металлом, а рядом находились столы с необходимыми для вскрытия тел инструментами, несколько видов ножей и пинцетов, циркулярная пила для вскрытия черепной коробки, весы для взвешивания исследуемых органов, которые разрезаются по специальной методике, для каждого органа свой метод. В дополнение ко всему имелись небольшие черпаки-поварёшки для вычерпывания биологических жидкостей из различных карманов и полостей тела. Отдельно стояли специальные приспособления, банки с консервантами, куда складывались кусочки тканей для последующего исследования под микроскопом. Стены прозекторской увешаны потускневшими от времени плакатами с методикой вскрытия тел.