— Не ждали, — чуть слышно заметила баронета, приближаясь к оторопевшим отцу и возлюбленному.

Тир и Миран бросились вперед как по команде — только сейчас это был просто ласковый женский голос. Такой теплый, такой невероятный и такой необходимый!..

Роланда даже не успела пройти каких-нибудь пару шагов, а они уже заключили ее в объятья, обливаясь теплыми радостными слезами; слезами счастья...

— Но как?! — восклицал барон, когда окончилось приветствие, горячие признания и испепеляющие влюбленные взгляды. — Как ты попала сюда? Лиомор ведь обложен со всех концов!.. Хотя, о чем я говорю! Сейчас неважно, как именно ты попала в осаждаемую крепость, — важно лишь то, что ты...

Барон Ильтиу захлебнулся. Он вдруг отчетливо понял, что если падет Лиомор — никто из защитников крепости не уцелеет...

А Тир и Роланда этого не понимали. Они стояли, обнявшись, и переводили взгляды то друг на друга, то на сияющего барона. Какое им дело до войн, если они наконец встретились? И не где-нибудь, а в городе-крепости, со всех сторон окруженном врагом!..

...Тир и Роланда стояли на небольшом балкончике, выходящем на городскую площадь. Первые лучи едва касались стылой, окутанной снегом земли, заставляя белый покров сиять всеми цветами веселой радуги. Диски солнц были еще где-то далеко, за горизонтом, но их первые лучи уже достигли земли, заявляя свои права на эту многострадальную землю и давая понять холодной равнодушной ночи, что настало их время. Хотя какое им дело до того, так уж хорош день и так ли плоха ночь?..

— Невероятно, — наконец произнес Тир, отстраняясь от возлюбленной и косясь при этом на беззаботно свернувшегося калачиком Огонька. Вот уж кому поистине нет дела до людских тревог... Да что там людских — тревог всего мира! Его настоящие хозяева ушли много веков назад, а племя огненных псов как ни в чем не бывало продолжало существовать, являясь абсолютно чужим этому миру.

— Да ладно, — подмигнула Роланда. — Не бери в голову. Может, я тебе наврала?

— Скажешь тоже, — немедленно надулся Тир, — наврала... Хм... Меня смущает твоя таинственная помощница. Кому-то, наделенному пока неясными нам, но внушающими уважение Силами, позарез надо, чтобы мы делали... Но вот что? Ума не приложу, что они от нас хотят! У меня — тот старик на Сайде, у тебя — какая-то неизвестная чудаковатая особа...

— Не стоит гадать, любимый, — прильнула к фирийцу Роланда. — Кто знает, что это за парочка такая? У них свои цели, дороги и судьбы, у нас — свои.

— А ты веришь в судьбу? — неожиданно спросил Тир. — Не в ту, что у каждого из нас, что определяет наши жизни, а в ту, что управляет всем вокруг. Именно судьбу, а не то, что подменяют этим словом деревенские гадалки.

— Ну, не знаю, Тир, — смутилась Роланда. — Ты говоришь сейчас о таком, что простому смертному никогда не увидеть, не потрогать за край подола, не вдохнуть. Я вот верю, что ты и есть моя судьба...

— Любимая, я тоже в это верю, причем всем сердцем, — горячо воскликнул Тир. — Но я о другом... Я ведь так и не рассказал тебе...

— Что не рассказал?

— Когда мы шли в Аррис, нам встретилась одна донельзя странная ведунья... — Высокий лоб прорезала сеть бесчисленных мелких морщин. — Представляешь, она знала каждого из нас! Откуда мы, куда направляемся...

— Ну, хорошая ведунья способна и на большее, — возразила баронета.

— Возможно. Но эта... гм... особа говорила о таких вещах, от которых у меня волосы на голове дыбом вставали, а сердце опускалось в пятки. Она говорила именно о той судьбе, о которой я тебя спрашивал, и о какой-то дороге, в конце которой нет пути назад!

— Ох, не нравится мне это, — печально вздохнула Роланда. — Но... расскажи-ка подробнее...

И Тир принялся рассказывать, то и дело останавливаясь, чтобы прижать к себе покрепче свою единственную, свою любимую...

А в Да Дерге тем временем день окончательно вступил в свои права. Диски двух солнц неторопливо поплыли по бледно-голубому утреннему небосводу. Им не было дела до каких-то там смертных — как, впрочем, и бессмертных! У них был свой путь...

Что суждено остальным — то их выбор и их путь. Который у них не отнимет никто!..

Глава шестая

Кухулин с грустью смотрел на виднеющуюся вдали громаду Лунного леса. Вот он опять против хозяев леса, хотя, видят боги, как ему этого не хотелось!.. Однако игнорировать приказы он не умел и оттого сейчас находился здесь — посреди тихой безлюдной равнины, что простирается на много лиг вокруг доминиона эльфов.

И сейчас достаточно четко и остро вспоминались погибшие. Его малая дружина, лучшая из лучших! Фрай, Тармол, Берхаир... Э-эх! Они почти все остались там, на далеком чужом острове... Только Ульм. Один из двенадцати!..

«Все повторяется; круг замкнулся. Эльфы, Ку-Рой, ты сам... Все решится здесь и сейчас! И как бы ни хотелось оттянуть развязку, как бы ни хотелось переложить этот груз на плечи других — ты не можешь. Не можешь, Кухулин, потому что гордость, честь и слава превыше всего. Над ними только долг...»