Читаем Время вестников полностью

«Византия, — растерянно подумал про себя германец, — ведь она такая и есть, как описывалась в хрониках. Новой правительнице совершенно ни к чему выходец из былой династии базилевсов, и наилучшим выходом она полагает быструю казнь вероятного бунтаря. Без всяких судебных процедур, обвинений и обжалования приговора по инстанциям. Абсолютная тирания в ее идеальной форме. Если эта женщина пожелает, нас тоже выволокут отсюда в завязанных мешках».

Аудиенция оказалась до смешного короткой. Франков сухо и коротко поблагодарили за оказанную империи услугу, пообещали всемерное содействие в их богоугодных замыслах — и подоспевший сановник-распорядитель самым недвусмысленным образом подтолкнул гостей к выходу. Заготовленная речь мессира фон Райхерта пропала втуне, никому из посланцев даже рта не позволили раскрыть.

Обнадеживало только одно: за дверями тронного зала их и в самом деле поджидал челядинец, на внятной латыни известивший германца и де Фармера о том, что им надлежит следовать за ним. Прочих же гостей Палатия препроводят к воротам, где им вернут отобранное имущество.

На сей раз местом ожидания стала довольно уютная небольшая комнатка с видом на хмурое зимнее море и заранее накрытым столом.

— Я же говорил! — нарочито бодро провозгласил барон Мелвих, устраиваясь на тяжеленном табурете и с любопытством разглядывая местные блюда. — Перекусим, а там тем временем и аудиенция закончится.

Мишель кивнул в знак согласия, прошел туда-сюда по комнате, зачем-то подергал кованую решетку на полукруглом окне и шепотом высказался:

— Странно как-то… Почему императрица совсем не пожелала с нами разговаривать?

— Может, не хотела обсуждать дела крестового похода при своих советниках, — предположил фон Райхерт. — В Византии недолюбливают иноземцев, но принять посланцев от короля-крестоносца было необходимо. Вот ради нас и изобразили эдакое дипломатическое расшаркивание.

— Не понимаю, — честно признался де Фармер. Обошел стол, принюхался к острым и пряным ароматам незнакомой пищи. То ли в шутку, то ли всерьез поинтересовался: — Как думаешь, нас не отравят?..

Ожидание растянулось на несколько часов. Небо за окном уже начало сереть, день перевалил за половину, а вызванные перезвоном гонга слуги заменили опустошенные тарелки и кувшины на столе на полные, когда снаружи донесся четкий, энергичный перестук каблуков. Настежь распахнулась дверь, и посланцы Ричарда Английского обернулись навстречу вошедшему.

— …Вот так и вышло, что наша дорога в Марсель пролегла через Тулузу, Ренн-ле-Шато и Камарг, — Гай приподнял за ножку тяжелый серебряный кубок с россыпью крохотных топазов по ободку, но пить не стал. Оба его приятеля зачарованно внимали причудливой истории странствий английского рыцаря, де Фармер даже рот приоткрыл от изумления. — В Камарге… в болотах Камарга произошло много всяческих событий, страшных и преудивительных, но самое невероятное — что мы все ж таки выбрались оттуда живыми и почти невредимыми, достигнув Марселя. Оттуда я отправился на Сицилию, разминувшись с вами от силы на седмицу. Вручил мадам Элеоноре архив покойного Лоншана и рассудил, что должен попытаться выполнить обещанное — добраться к Рождеству до Константинополя. Дорога была трудной… но к середине ноября я был в Византии, — мессир Гисборн помолчал и невозмутимо добавил: — И никуда больше не двинусь. Мой поход в Святую землю окончен.

— Из-за императрицы? — понимающе спросил Мишель.

— Из-за нее тоже, — не стал отрицать Гай. Тон, которым он объявил о своем намерении, звучал так спокойно и ровно, что любому становилось ясно: человек принял решение. Бесполезно отговаривать его или разубеждать. Путь, начавшийся от подножия каменного креста на границе баронства де Фармеров, привел уроженца Ноттингамшира в Константинополь — к подножию трона базилевсов и женщине, ставшей для Гая дороже всех прочих сокровищ мира. — А еще из-за предсказания… и ощущения того, что мое истинное место — здесь и больше нигде. Между прочим, вы по дороге не слыхали каких-нибудь новостей из Южной Франции? Сдается мне, мы посеяли достаточно ветра, чтобы разразилась нешуточная буря.

— Ничего мы не слышали, — удрученно признался фон Райхерт. — Да и откуда бы? Новости путешествуют неспешно. Мы сидели на Кипре, потом две седмицы плыли в Константинополь… Кстати, где ты потерял Мак-Лауда?

Англичанин язвительно хмыкнул:

— Я его не терял. Это он улизнул своими кривыми тропами. Месяц назад эта ходячая кельтская неприятность была в столице и натворила изрядных дел. Надеюсь, у него достало ума ради собственной же безопасности покинуть империю. Ничуть не удивлюсь, если он вновь попадется вам навстречу — там, где вы меньше всего этого ожидаете. В Иерусалиме, причем в качестве ближайшего доверенного лица султана Саладина. Или среди конфидентов Конрада Тирского.