Читаем Время вестников полностью

Кажется, близилась пора спасаться. Но приказ об срочной эвакуации пока отдан не был. Человек, способный его отдать — ее величество Беренгария, — утратил всякий интерес к происходящему вокруг, озабоченный ухудшающимся состоянием своего здоровья. Наваррке было дурно, она заперлась в своей каюте и страдала. Действительно страдала, не притворялась — потому что даже не пожелала ворковать с Хайме. Хрупкий организм уроженки гористой Испании начисто не переваривал тягот долгих морских странствий.

Поразмыслив, Казаков отправился за консультацией к де Фуа. Он на борту самый старший, с немалым жизненным и военным опытом, да вдобавок личный приятель мадам Элеоноры. По всему выходит, в отсутствие Беренгарии распоряжаться должен именно он.

— Повременим, — заявил мессир Ангерран в ответ на предложение высадить хлипкую дверь в каюту наваррки, кликнуть болтающиеся поблизости лодки и дружно переправиться на берег. — Положение у нас и так весьма двусмысленное. Не будем усложнять его сверх необходимого. Успокойтесь, я более чем уверен: нам не позволят запросто утонуть на виду всего Лимассола.

— Ну, вам виднее, — пробормотал Серж и ретировался. Ранее многоумный старикан почти не ошибался в своих прогнозах. Будем надеяться, он и сейчас недалек от истины. А шебека-то тонет, чтоб ее…

Кто первым заметил приближающуюся маленькую флотилию, осталось невыясненным. Возможно, ее засекли сразу несколько человек. Благородные господа из эскорта королевы маялись на покосившейся палубе, предаваясь унылому созерцанию хмурого моря и близкого лимассольского берега.

Возглавляла процессию здоровенная, вызывающе роскошная лодка. Низкие борта раскрашены в веселенькие оранжевые, красные и голубые цвета. Три пары длинных весел размеренно поднимались и опускались, толкая суденышко вперед. Посредине лодки красовалась маленькая беседка, позолоченная, со шпилем на макушке, с трех сторон увешенная коврами. Над кормой барки торчал блестящий флагшток с развеваемым свежим ветерком знаменем Кипра, шагающим влево золотым львом в короне на ярко-голубом фоне.

В обильно разукрашенной флажками лодке, как отметил Серж, помимо гребцов разместилось около десятка человек и оставалось место еще для полудюжины. Грузно переваливающееся с волны на волну нарядное суденышко ностальгично напомнило Казакову прогулочный речной катер, где для пущей экзотики подвесной мотор заменили мускульной человеческой силой.

За баркой — кто-то глазастый и шибко образованный прочел выведенное на ее борту греческое слово «Аргира», «Драгоценность» — тащилось три или четыре развалистых плоскодонки. Точно такие же Сергей во множестве видел в гавани Мессины, где они шныряли от берега к берегу или торчали на взморье, деловито волоча за собой сети.

«Вот и посольство валит в гости. Интересно, кто там, в беседке? Вдруг самолично Комнин припожаловал?» — чуть оживившись, предположил Казаков. Огляделся: на шебеке началось поспешное шевеление.

Долг оказался превыше страданий. Благородные сэры и доны торопливо приводили себя в относительный порядок. Засуетилась и команда, но как-то без огонька, больше для видимости. Деловито протрусил на корму его милость де Фуа. Заскребся под дверями Беренгарии, ведя переговоры с мадам Катриной и убеждая королеву Английскую блюсти дипломатический протокол и не учинять международных скандалов.

Взмахнув веслами, пестро размалеванная «Аргира» ловко развернулась, встав борт о борт с уныло погружающейся «Жемчужиной». Порванные штормом британские леопарды рыкнули на кипрского льва, длинный алый вымпел шебеки на миг наискось хлестнул по ультрамариновому шелку. С барки на шебеку перекинули хитроумно устроенные мостки с веревочными ограждениями и бронзовыми крючьями-зацепами, накрепко впившимися в дерево.

Через шаткую переправу бодро проплюхали шестеро вояк внушительной комплекции, с ног до головы упакованных в положенное звякающее снаряжение. Бесцеремонно распихали в стороны сунувшихся под ноги матросов шебеки и свитских наваррки, выстроились рядком, хором гаркнули нечто слаженное и совершенно непонятное.

«Бодигарды, — невесело хмыкнул Серж. — С хорошей подготовочкой. Как по трапу-то скакали, словно по твердой земле. Опытные. Морской десант Средневековья. Их там хоть и не больше десятка, но нашу заблеванную компанию, боюсь, в три счета разделают на пельмени. А кричат на каком, на латыни? Хотя стоп, Кипр же греческая территория. То бишь византийская. Еще не завоеванная турками. Хай живе великий базилевс во веки веков, аминь. Как положено, за стражей ковыляет босс».