Читаем Время вестников полностью

Та не отличалась изысками. Высокий обрывистый берег. Длинная узкая гавань с десятком судов — у причалов или бросивших якоря на взморье. Маленький городок, прилепившаяся на вершине скалы приземистая крепостца темно-алого камня. Бастионы изгибаются в согласии с особенностями рельефа, по верху стен тянутся мелкие зубчики. Чуть дальше видна темная зелень каких-то рощиц. Вот и весь Лимассол, будущий оплот международного туризма и модный курорт. Может, вон из того зарешеченного окошка за потрепанным корабликом на рейде пристально наблюдает в подзорную трубу оболганный и оклеветанный Исаак Комнин. Тот еще фрукт и проходимец, если верить специалисту по историческим казусам, господину фон барону Мелвиху-Райхерту. А с массовым изготовлением подзорных труб дело у местных умельцев пока не заладилось… Интересно, грядет ли поголовная проверка документов, паспортов с визами и свидетельств о благонадежности?..

Если б не распроклятый шторм, Казаков счел бы свой адаптационный период в XII веке успешно завершенным. Среди окружения Беренгарии он вполне сошел за своего. Немного чудаковатого своего, с поправкой на легенду о «польском рыцаре, искателе приключений». Не всегда умеющего изящно и гладко изложить свои мысли, не особо чтящего древние традиции и обычаи — однако своего. Незримая табличка «Подозрительный чужак» сменилась на другую, «Свой парень, пусть и со странностями». За время путешествия он ничем себя не выдал, не допустил ни единого словесного ляпа, честно сунулся в начале шторма помогать экипажу шебеки справляться с парусами и пару раз даже заслужил одобрительный кивок де Фуа.

Тягомотная беседа мадам Куртенэ и мессира Ангеррана с таможенниками наконец завершилась. Троица чиновников, на чьих рожах красовалось сознание честно выполненного долга, полезла в доставившую их на борт шебеки большую плоскодонку. Пяток крутившихся неподалеку лодчонок словно дожидался этого счастливого момента. Замелькали весла, лодки акульей стайкой окружили увечную «Жемчужину». Сидевшие в них живописные типы наперебой заголосили нестареющие слоганы: «Дешевые апельсины, прямо с грядки! А вот кому натуральной пресной водички! Лучший в мире шашлык из кипрских свиней! Падхади, дарагой, дэньги давай — товар получай!»

Пассаж о шашлыке объяснялся тем, что один из предприимчивых торговцев налево и направо демонстрировал вероятным покупателям истошно визжащего поросенка. Казаков осторожно представил парнокопытное лежащим на тарелке, с печеным яблоком в пасти. Желудок отозвался страдальческим бурчанием, однако позыва вновь пообщаться с рыбками не высказал. И на том спасибо.

Морская братва, только что с крайне озабоченным видом обсуждавшая обломок мачты, ринулась к борту. Мелкооптовая и розничная торговля пошла полным ходом: вниз уплывали корзины на веревках и деньги, наверх поднимались бутыли с водой и провиант. Барон де Шательро сглотнул, решая труднейший ребус: не зазорно ли почти крестоносцу отовариться на кипрском рынке?

Оказалось, ничуть не зазорно. Из сумрака провонявшего отбросами и рвотой трюма один за другим полезли собратья по мучениям, эскорт ее величества. Малость оклемавшись, они, как подтягиваемые невидимой веревочкой, тоже устремились к импровизированному прилавку. Заинтересовалась даже впавшая в уныние Беренгария — окликнула мадам Катрину и пальчиком указала на столпотворение. Чопорная фрейлина поморщилась, но долг есть долг. Госпожа королева желают есть.

«Жемчужину» снова мягко качнуло с боку на бок. По соседству с Казаковым приземлился его высокородие де Фуа — один из немногих, на ком отбушевавший шторм не оставил заметных следов.

— Однажды шли мы с полным трюмом трофеев из Александрии, — мечтательно изрек бойкий старец, — и недурно ж нас тогда потрепало… А здесь что? Дождь поморосил, ветер повыл, всего одну мачту сломало и даже никого за борт не унесло. Мирная морская прогулка. Хотите? — он отломил и протянул подчиненному добрый ломоть черного хлеба, начиненного то ли измельченными тушками осьминогов, то ли некой неведомой морской живностью. Сергей решил, что сейчас не до гурманства, немедля цапнув пожертвование и жадно зачавкав. — Ну до чего умилительно. Мы теперь еще и хлеб преломили.

— Вычтете стоимость из моего жалованья, — с набитым ртом предложил Казаков.

— Чувство юмора еще при вас, — одобрил Ангерран и тоже откусил от диковинного кипрского пирожка. — Это радует. Видели крючкотворов Комнина? Мадам де Куртенэ только что сообщила им потрясающее известие: в их городке пришвартовался корабль Беренгарии Наваррской, ныне Беренгарии Английской. У почтенных господ аж челюсти стукнули о палубы. Думаю, в скором времени нас ожидают высочайшие визиты и настойчивые приглашения в гости.

— Ага, — Серж с одинаковым трудом пережевывал оказавшийся довольно твердым хлеб и полученную информацию. — Угу. То есть погодите. Наша фрау Кэт сказала местным, что тут Беренгария, а вы ее не остановили?