Читаем Время вестников полностью

— Излишек свободы порой приводит к плачевным последствиям, — многозначительно изрекла мадам Элеонора в день прощания на мессинской пристани. Беренгария без труда поняла намек свекрови: будь осторожна, не давай повода для сплетен. Ибо на борту корабля находились два молодых человека, пользовавшихся благосклонностью наваррской принцессы, и Беренгария отнюдь не собиралась рвать одну из этих связей. Дева Мария, святая Беренгария, хвала вам и спасибо! Почти целую седмицу — а если повезет, и больше! — Хайме будет вместе с ней! Если они будут достаточно осторожны… Нет, о таких вольностях лучше пока не мечтать. Знающая людей и не доверяющая им Элеонора приставила к жене своего сына сразу двух надзирателей. Камеристку из своей свиты, почтенную Катрину де Мадрель… и милейшего Ангеррана де Фуа. «Вы ведь не станете возражать, дитя мое, если сей почтенный шевалье войдет в число ваших спутников? Мне будет намного спокойнее, если я буду знать — вы под надежной защитой. К тому же мессир де Фуа всегда сможет подать вам мудрый совет в затруднительных жизненных ситуациях».

Беренгария в некоторой растерянности согласилась. Ей казалось, давний приятель мадам Элеоноры торопится вернуться на свою вторую родину, в Палестину, и не станет дожидаться медленно передвигающегося крестоносного воинства. А все оказалось наоборот: мессир Ангерран прямо-таки жаждал примкнуть к спасителям Иерусалима. Однако обществу благородных рыцарей (подходящему де Фуа куда больше) он почему-то предпочел маленький двор молодой английской королевы. Беренгария не сомневалась: перед отправлением в путь Элеонора наверняка взяла со старого интригана обещание в оба глаза присматривать за наварркой — чтоб не увлекалась и соблюдала приличия.

«Ничегошеньки у вас не выйдет! — хихикнула про себя новоиспеченная благородная дама. — Я победила! Не меньше полусотни человек может подтвердить, что после свадебного пира Львиное Сердце с кислой миной отправился исполнять супружеские обязанности, а его слуги скажут — их господин честно торчал в шатре до утра! Как говорят простецы, дело сделано, пирожок печется!»

Первую в своей семейной жизни интригу против мужа Беренгария обдумывала, как военачальник — будущую битву. Ричард обожает выглядеть в глазах своих приближенных идеальным рыцарем — вот на этом она и сыграет. Наваррка даже не запомнила толком, как проходили торжества в честь ее свадьбы — строила коварные планы. Кажется, был турнир, на котором Ричарду удалось одержать верх над всеми соперниками («Это потому, что Танкред с сицилийцами не участвовали», — мысленно съязвила Беренгария), затем начался обед, вручение даров и танцы с песнями («Что вернее — удалить де Борна от Ричарда или постараться свести с ним дружбу? Бертран — человек полезный и знающий, только мнит о себе невесть что… Надо бы его как-то проучить, а затем приблизить…»). Его величество смотрел на молодую супругу рассеянно, появлявшимся перед ним разнообразным блюдам и кубкам внимания вовсе не уделял, с явственным нетерпением ожидая какого-то известия. Он дождался — прошмыгнувший к королевскому столу гонец вручил Ричарду некий свиток. Ознакомившись с его содержанием, английский король грохнул подвернувшейся под руку чашей по столу, воздвигся в полный рост… и во всеуслышание объявил о том, что крестоносное воинство идет на Кипр. Засим последовали долгие и живописные проклятия в сторону «коварных злодеев», «фарисеев» и «изменников», выдающих свое ложное учение за христианство, гадящих исподтишка и вполне заслуживающих поголовного истребления, ибо они хуже сарацин. Те хотя бы не скрывают враждебных намерений, а эти прикидываются верными друзьями, чтобы вонзить нож в спину!

— А освобожденный остров я передам в дар моей госпоже и королеве! — громогласно завершил свою речь Львиное Сердце. Беренгария изобразила соответствующую моменту любезную улыбку, поспешно соображая — при чем тут Кипр? Засевший на острове самозваный правитель Исаак Комнин, дальний родич здравствующего императора Византии, вроде бы считался союзником европейцев, пускай и не слишком верным. Отчего это Ричард вдруг заглазно объявил византийца «пособником дьявола на земле и врагом истинной веры»? Или кипрский кесарь имеет какое-то отношение к утреннему переполоху в гавани?

Изрядно набравшаяся молодежь из числа гостей приняла неожиданное решение короля с воплями восторга. Люди постарше задумались, переглядываясь и озадаченно перешептываясь. Присутствовавшая за столом мадам Элеонора грозно нахмурилась, прибрала загадочный пергамент и погрузилась в чтение. Если наваррка верно уловила тонкости взаимоотношений в своей новой семье, Ричарду в ближайшие времена предстояла очередная выволочка. Как бы хоть глазком заглянуть в пергамент, что вертит в руках Элеонора?