Читаем Время вестников полностью

Завершали картину явившийся на шум его преосвященство монсеньор Олиба вкупе с братьями-inquisitios. Епископ взирал на явленный миру позор Транкавелей, выкроив на физиономии выражение полагающихся моменту скорби и сожаления. У него за спиной рьяно препирались представители inquisitio. У этой троицы на одинаково тощих лицах религиозных фанатиков никакого сожаления не читалось — лишь охотничий азарт да нездоровое торжество. Завидев Тьерри, монахи прекратили спор и маленькой целеустремленной фалангой двинулись навстречу. Впереди багровой грозовой тучей плыл его преосвященство.

— Мессир Тьерри! — вострубил епископ Олиба. — Боже, какой ужас! Ваш брат… безвинно убиенные… Мы все видели, у меня нет слов, чтобы описать…

— А у меня есть, — бесцеремонно перебил брат Доминик словоизлияния епископа. — К сожалению, своими глазами я видел только последнее убийство, да еще кухарку, которой чудом удалось унести ноги, но довольно и этого. Я готов присягнуть на Святом Писании в том, что нынешние убийства полностью совпадают с кровавым почерком волкодлака из Редэ. Ошибки быть не может — уж больно характерные раны. Мессир Тьерри, ваш брат, оказывается, не только с ножом умелец, но и зубы горазд в ход пускать! Да вы сами взгляните!

Тьерри непроизвольно бросил взгляд вниз, в тесный каменный мешок. Увиденное впечатлило даже его.

Когда-то родственники, друзья и недруги Бешеного семейства единодушно сходились во мнении: во всей провинции — да что в провинции, во всей Аквитании! — не сыщется человека красивее наследника фамилии. Теперь эта красота сгинула, облезла, как фальшивая позолота с меди, явив подлинный облик человека, звавшегося Рамоном-Роже де Транкавелем. Впрочем, назвать это создание человеком язык не поворачивался — по двору кружило животное, дикий взбесившийся зверь, прикинувшийся творением Господа. Перемазанный чужой кровью, этот зверь метался от стены к стене, время от времени испуская протяжный хриплый вой. Мавританский ланцет отца Ансельмо он сменил на широкий нож, снятый с кого-то из убитых стражников. Как раз когда Тьерри взглянул вниз, Рамон прыжком оседлал одно из мертвых тел и принялся кромсать его ножом. Кровавые брызги летели ему в лицо. Зверь слизывал кровь, утробно урча от удовольствия.

Монсеньор Олиба поспешно отвернулся, издав горловой звук, словно сдерживал тошноту.

— О да… Волкодлак из Редэ… — пробормотал он. — Похоже, брат Доминик прав… Как прикажете это понимать, мессир Тьерри?

— Никак, — деревянным голосом произнес Тьерри. — Я дам команду арбалетчикам. И вы навсегда забудете о том, что видели, иначе…

Он повернулся к Ньеру, дабы отдать приказ, но остановился, услышав пронзительный голос брата Доминика.

— Взгляните на это… на это существо! — тощий монашек вещал, как на проповеди, и его обвиняющий перст неотступно следовал за Рамоном де Транкавелем, безостановочно кружащим в замкнутом пространстве крепостного двора. Озадаченная и заинтересованная замковая челядь подтянулась поближе, внимая. — Оно безумно, уродливо и смертоносно, и бесы одолевают его разум! Смотрите внимательно и запоминайте надолго, ибо вот пред вами одержимый диаволом. Такова участь всех, кто внимает манящему зову Змея-Искусителя, древнего врага рода человеческого! Однако сила Господа нашего да превозможет сатанинское наваждение! С Божьей помощью я готов явить чудо и публично посрамить нечистого!

«Да заткнись ты, балаболка Господня!»

— Какое, к дьяволу, чудо, святой отец! — злость, звеневшая в голосе Тьерри, была совершенно искренней. Монсеньор Олиба аж подпрыгнул. Носатый монашек смотрел исподлобья, упрямо и непримиримо. — «Это существо», к вашему сведению, — человек. Мой старший брат, прах его побери, и он мучается, разве вы не видите?! Одержимый или нет, но я не позволю сделать из него зверя в клетке, выставленного на потеху зевакам! Если у вас есть что предложить, тогда говорите толком. Нет — не путайтесь под ногами!

— Предложить? — вскинулся брат Доминик. — Да, у меня есть что предложить! Я готов, в меру своих скромных сил и с упованием на благодать Божию, попытаться исцелить эту… — он явно хотел сказать «эту тварь», но вовремя спохватился, — эту страдающую душу. Но сомневаюсь, что ваш старший брат, пребывая в подобном виде, охотно и по доброй воле пойдет на святое таинство exorcismus! Прикажите вашим людям, пусть они поймают его, отнимут нож, и тогда мы с моими братьями выполним наш долг. Вы увидите своими глазами, на что способна истинная вера!..

«Еще одно слово, и я сброшу его вниз. Скажу потом, мол, святой брат в рвении своем сам туда кинулся…»

— Я могу исцелить его безумие!.. — кликушествовал брат Доминик.

— Ньер, пяток арбалетчиков сюда, живо! — Тьерри демонстративно отвернулся от брата Доминика.

— Нет!!! — прозвенел истерический вопль.

«О чёрт. И эту принесло. До чего ж не вовремя! Что за невезение такое, провались оно совсем!»