Читаем Время вестников полностью

Дугал немедленно рухнул там, где стоял, заснув воистину мертвым сном. Гаю даже порой казалось, что шотландец не дышит. Мистрисс Изабель развернула запасливо прихваченный с собой дорожный плащ и накрыла им лежащего между сенных охапок человека. Присела рядом, буркнув: «Чихала я на приличия, мне холодно», свернулась, подтянув колени к подбородку, и тоже задремала. На Франческо, похоже, накатила черная меланхолия. Итальянец забрался в дальний угол и долго возился там, душераздирающе вздыхая и бормоча про себя. Воспользоваться моментом и передохнуть он так и не захотел. Поведать, что его беспокоит, не решился.

Сэру Гисборну, впрочем, хватало собственных удручающих размышлений. Он так и просидел до первых рассветных лучей солнца, пытаясь осознать происходящие с ними события.

Более всего Гай сожалел об утраченном боевом жеребце по кличке Фламандец, за коего некогда выложил круглую сумму. Затем — об отнятом оружии и потерянном самоуважении. Он не сумел оправдать оказанное ему доверие, провалил поручение и упустил ценнейшую вещь, силой обстоятельств саму упавшую ему в руки. Конечно, от него зависело немногое, но друзья и покровители ему доверяли, на него полагались — и что в итоге? Полный провал во всех смыслах. Хоть возвращайся домой и сиди там до конца жизни, не осмеливаясь никому показываться на глаза.

Другим вопросом, на который милорд Гисборн не находил приемлемого и сколько-нибудь разумного ответа, было внезапное появление усопшего компаньона. Гай мог поклясться спасением души и отцовским наследством, что Дугал Мак-Лауд окончил дни свои в злосчастной долинке неподалеку от замка Ренн. Да, порой люди выживают после самых невероятных ранений, но невозможно остаться в живых, приняв две пущенные в упор арбалетные стрелы! Может, на самом деле лежащий вон там человек не Дугал? А кто? Неупокоенный дух, как заявила мистрисс Уэстмор? Такое случается, Гай собственными ушами слышал подобные истории. Промыслом Господним люди, ушедшие из жизни до срока, возвращаются в мир живущих — дабы исполнить свой долг или осуществить незаконченное дело. Где-то около Кентербери недавно приключилось нечто похожее… Или не в Кентербери, а в Ковентри?

А если они все-таки ошиблись и Дугал не умирал? Первое, что нужно сделать, когда шотландец придет в себя, — расспросить его как следует!

Промаявшийся бессонно до самого утра мессир Бернардоне вылез из своего закутка, весь облепленный мякиной. Молча обозрев себя, он скорбно вздохнул и взялся отряхиваться — без особого, впрочем, усердия, скорее из привычки к аккуратности.

Гаю захотелось слегка расшевелить попутчика. Вспомнив загадочную обмолвку шотландца, он спросил:

— Франческо, кто молится кошельку?

— Евреи-ростовщики, — уныло откликнулся Франческо. — Монахи на моей очень далекой отсюда родине. Это старая и не слишком-то достойная шутка, мессир Гай.

— А еще? — не отставал ноттингамец. — Я не шучу, я серьезно говорю!

— Еще так злословят глупые и недальновидные люди, желающие изведать на своей шкуре гнев рыцарей Храма, — язвительно сообщила проснувшаяся госпожа Уэстмор, зевая и прикрывая рот ладонью. — Неймется с утра, сэр рыцарь?

Мак-Лауда голоса и дневной свет ничуть не обеспокоили. Он продолжал лежать пластом, в точности похожий на мертвеца, и лишь мерное дыхание обнаруживало в шотландце признаки жизни.

— Погоди-ка… Ты говоришь о тамплиерах? Разве в Безье есть прецептория ордена? — удивился Гай Гисборн, привыкший, что на Британских островах храмовники располагают свои владения либо в больших городах, либо в портах на побережье, чтобы оказаться поближе к сосредоточию торговых и денежных дел.

— Есть, — кивнул Франческо. — Мне рассказывали. Правда, где именно, я не знаю. Зачем вам храмовники, мессир Гай?

— Вроде бы Дугал намеревался отвести нас туда. Может быть, еще и отведет. Если сможет идти, конечно, — ноттингамец пробрался к прикрытому хлипкой дощатой дверцей квадратному окну сеновала и выглянул наружу. Лестница за ночь никуда не делась. По маленькому грязному двору разгуливала стайка пестрых кур и черная коза.

Стоя спиной к девице Уэстмор и итальянцу, Гай не мог видеть выражений, появившихся на их лицах. Изабель раздраженно скривилась, Франческо же виновато отвел глаза, будто его уличили в некоем крайне неблаговидном поступке. Однако, заговорив, Изабель ничем не выдала испытываемых ею чувств:

— Попросить помощи у рыцарей Храма? Неплохая мысль. При одном условии — если они не боятся ссориться с Транкавелями. Ведь господа Ренна наверняка полагают нас своей законной добычей.

— Мало ли кто что полагает. Вот шевалье Джейль тоже полагал, — Гай обернулся, опершись спиной об стену, и внимательно посмотрел на девицу Уэстмор. — Кстати, мистрисс Изабель… Вас не затруднит объяснить, отчего вы столь рьяно выставляли шевалье Джейля едва ли не врагом рода человеческого, а он вдруг оказался преданным сторонником глубоко чтимой мною госпожи Элеоноры Аквитанской?

— А вас, сэр рыцарь, не затруднит объяснить, с чего вы взяли, будто Джейль — человек королевы? — дернула острым плечом рыжая девица.