Читаем Время вестников полностью

— Не знаете? — спросила Элеонора. — Очень просто. Вы не владеете леном, но имеете право присовокупить к своему имени титул и ленную приставку. Там все написано, вы разве не видите? По-моему, это вполне достойное вознаграждение за ваши труды и рану, полученную от рук подданных моего драгоценного сыночка.

— Да что я такого сделал? — Казаков возмутился так, будто его не одаривали, а попрекали за непотребства. — И потом, ваше величество, я не умею читать на латинском!

Элеонора добродушно рассмеялась, а Гунтер с Мишелем дружно покачали головой. Он что, специально нарывается?

— Ничего особенного вы не сделали, — сказала аквитанка. — С одной точки зрения. С другой — вы исполнили, может быть, сами того не подозревая, все мои желания. Полную седмицу присматривали за Беренгарией, поучаствовали в… Скажем так, пленении Ричарда… Мой сын вами очень недоволен и горит жаждой мщения, но пока я жива, Ричард не посмеет обидеть вас даже взглядом. Об этом беспокоиться не следует, в конце концов, вы — подданный не английского короля, а великих герцогов Аквитанских. А насчет титульного дворянства — позвольте, я прочитаю ордонанс и переведу специально для вас на норманно-французский.

Элеонора изъяла у Казакова пергамент, чуть прищурилась, разбирая собственный почерк, и, наконец, процитировала:

— «Сим…» Это неинтересно, потому что здесь следуют все мои титулы и обычное куртуазное вступление… Так. Вот, нашла! «…Даруется высокое достоинство рыцаря королевства Аквитанского, с правом именоваться ныне и впредь шевалье де Пуату, барон де Шательро».

— Как? — ахнул Казаков. — Пуату?

— Сейчас объясню, — терпеливо сказала Элеонора. — Вы ведь нездешний, не разбираетесь… Вас испугало название моего родного города? Своим собственным леном я могу распоряжаться как угодно и не вижу ничего страшного в том, чтобы заслуживший мое доверие человек носил мое же имя. «Де Пуату» означает «из Пуату», понимаете? Все, услышав, как вы представляетесь, сразу поймут, что вы аквитанец, вдобавок уважаемый великой герцогиней. Это имя могу даровать только я и никто более. Соответственно ваш, мессир Серж, герб будет двучастным — в левом поле герб Пуату, в правом — символ баронов Шательро. Рода де Шательро давно не существует, он прервался пятнадцать лет назад, земли перешли очень отдаленным родственникам, но герб сохранился, и я, как сюзерен, имею право отдать его вам вместе с баронским титулом.

— А какой герб у этих, как их? Шатель…

— Шательро, — сказала Элеонора. — И не у них, а у вас, шевалье. Род древний, еще со времен Карла Великого, а потому изображение незамысловато, как у всех старинных фамилий. Золотой лосось в зеленом поле.

«Как чувствовал… — усмехнулся про себя Казаков, вспоминая свою старую мысль о гербе: золотой рыбий скелетик в зеленом поле, усеянном кучками навоза. — Одному дали белую ворону, другому — золотую рыбку. Стохастика случайностей. Хотя… Начало для карьеры неплохое. И плевать, что я безземельный, наподобие принца Джона. Глядишь, и заработаем».

— Вы довольны? — участливо вопросила королева-мать.

— Благодарю, ваше величество, — Казаков подумал и на всякий случай отбил вовсе не принятый здесь земной поклон, несколько подивив Элеонору. Аквитанка повернулась к Гунтеру с Мишелем:

— А чем вас наградить, мессиры? Ничего на ум не приходит… Господин фон Райхерт, вы и так получили земли в Шотландии и мой перстень, а вот шевалье де Фармеру просто не везет с монаршими наградами. Кинжал от Ричарда — это замечательно, но не слишком щедро. Господин де Фармер, пользуйтесь случаем! Просите. Сегодня я не склонна отказывать. Только умоляю, не нужно глупых куртуазных фраз вроде: «Я жажду лишь вашей благосклонности, мадам». Дела должны вознаграждаться чем-то ощутимым.

— Я… — запнулся смущенный Мишель. — Признаться, мне ничего не нужно. Золота у нас достаточно, после смерти папеньки я унаследую его титул и лен, а в Палестине, глядишь, можно будет взять добычу. У меня все есть, ваше величество. Я только хочу придти в Святую землю и вместе с христианскими королями войти в Иерусалим.

— Вместе с королями? — сдвинула брови Элеонора и просияла: — А это мысль! Хотите, я поговорю с Ричардом и он возьмет вас к себе оруженосцем? Почетная должность при дворе… Хотите?

Мишель промолчал, не зная, что сказать, а Элеонора приняла тишину как знак согласия.

— Вот и замечательно! А теперь прошу меня простить. После всех переживаний мне хочется отдохнуть. Разумеется, если вы, господа, захотите со мной увидеться, я приму вас в любое время.

Королева-мать выпорхнула за дверь.

— Поехали купаться, — вздохнул Казаков. — Денек сегодня какой-то… дурацкий. Заморочили вы меня своим средневековьем.

* * *

— Хайме, я не могу понять, отчего черный агат из Ренн-ле-Шато показал мне твою смерть. Видение было настолько ясным, таким отчетливым, пугающе реальным, что я в него поверила. А потом раздался голос Лоррейна… Лоррейн посоветовал не верить глазам своим. Спросил, не стала ли я королевой. А потом исчез. Что все-таки произошло? Кого же убили, если вообще кого-то убивали?