Читаем Время смерти полностью

Мы убивали друг друга, но без ненависти. Убивали из страха. Пока не устали и не свалились на снег. Солдаты двух армий лежали на обледенелом снегу в лунном свете, сохраняя между собою прежнее расстояние. Освобождали место для смерти. Услыхав друг друга, стреляли- опять и стонали. Когда луна исчезала в облаках, становилось легче. И опять бросались друг на друга с криками и стонами. Луна ярко освещала нас, мы отчетливо видели лица друг друга и изумлялись. Спрятаться бы, зарыться в снег.

*

И по всем книгам, что я любил, бьет шрапнель. Ранены все великие мысли и все те справедливые и прекрасные слова, которые я учил наизусть. Я калека внутри самого себя.

*

Когда человек способен убивать, убивать безразлично во имя чего, у него не может быть истинных причин испытывать какие-либо муки совести.

Если мы можем убивать человека, какое значение имеют для нас истины?

Только что, сдается мне, я убил человека.

*

Фельдфебели — творцы национальной славы. Фельдфебели — творцы истории. Фельдфебели. — творцы национальной идеологии. Фельдфебели — философы нации. Фельдфебели — поэты нации. Фельдфебели — учителя нации. Нация опирается на фельдфебелей. И на учителей. Учителя учат нас лгать об отечестве, фельдфебели заставляют нас погибать за него.

Я тоже фельдфебель, но бесталанный. Учителем, само собой разумеется, я не стану. Как и отцом. Со мною, следовательно, погибает некое отечество. Пусть.

*

Сегодня я испытал незнакомую удовлетворенность собой. Без приказа ротного, словно повинуясь какому-то капризу, я вышел из окопов, велел взводу примкнуть штыки и повел его по склону, где с вечера окопался противник. Я разогнал его, как кур, а у нас всего двоих легко ранило. Мы захватили пулемет и десяток коробок с консервами и галетами. Почти целый час наслаждались своим триумфом.

*

Смеркается, и бой нашего полка утихает, я сижу под деревом, на снегу, и спрашиваю себя: с каких пор я существую?

Должно быть, я существую с того момента, когда впервые обжегся о папину сигарету. И событие это не случайно, и я не случайно считаю его своим началом. Потому что тогда я в самом деле осознал данность: не все можно брать в руки. Тот огонек сигареты оставил в моей голове понятие: боль подстерегает нас во всем окружающем.

А когда я удивился, почему так страшно грызутся собаки, случайно оказавшиеся перед нашим домом, тогда у меня родилось предчувствие, что жизнь есть нечто весьма опасное.