Читаем Время Скорпиона полностью

Нелька совершенно не терялась в этой массе фасонов, цветов и размеров. Деловито осматривала шубы, раздвигала пальцами мех, зачем-то дула на него и подносила к окну, чтобы оценить цвет при дневном освещении. На второй фабрике Шура устала, ей уже не хотелось мерить, но Нелька надевала на нее то одно, то другое, заставляя крутиться, и придирчиво осматривала. А Шуре все шубы казались верхом совершенства, недаром мех называют мягким золотом. Что там выбирать? И на первой фабрике все шубки были изумительными. Наконец Нелька отобрала пять шуб. Две длинные, в пол; два жакета, которые назывались свингер; и одну мягкую, похожую скорей на цигейку. Но подруга объяснила, что это стриженая норка, последний писк моды. Шуре было непонятно, зачем стричь такую красоту и из норки делать цигейку, но шубка была легкая, мягкая и тоже красивая. Каждую туго смотали в маленький сверток и перетянули резинками. Ей стало жаль нежный мех, зачем они так? Агент объяснил, что меху ничего не сделается, а места займет мало. Для таможни. А что, разве нельзя? Нелька махнула рукой, да все нормально, у них на двоих пять штук, это не товарное количество. Но чем меньше будет сумка, тем меньше внимания они привлекут. Поужинали в номере, вместе с соседками. Шуре хотелось пойти погулять по городу, но сил не было. Ничего, завтра целый день свободен, с утра пойдет. И позавтракает не торопясь.

Утром разделили оставшиеся деньги, по пятьдесят долларов. Нелька с соседками поехала на дешевый вещевой рынок, а Шура решила ехать в музей и потом гулять по городу.

Вопреки прогнозам подруги шубы продались не так быстро, пришлось заплатить проценты за два месяца. Да и заработали они в результате не по полторы тысячи, а по четыреста долларов. Но Шура была довольна поездкой. Греция есть Греция, и за один свободный день она успела осмотреть много интересного. Да и деньги оказались совсем не лишними. Но Нелька была разочарована – это несерьезно, надо придумать что-то другое. Вообще подруга все чаще жаловалась на жизнь, денег не хватает, муж лежит на диване, уткнувшись в телевизор – никакой инициативы. На жалкие две зарплаты не прожить, другие как-то крутятся, а этот с работы на диван, ну что за мужик! Надо бросать работу и самой начинать зарабатывать. Вон люди ездят в Китай, в Эмираты, даже в Польшу и раскручиваются. На реализацию отдавать нет смысла, надо самой брать точку на рынке. Господи, она с ума сошла! Говорят, рэкет и вообще опасно, кругом бандиты. Да, конечно, но другие как-то устраиваются. Платят за безопасность, а что делать? Каждый рынок «крышует» какая-нибудь группировка, надо договариваться… Шура пыталась отговорить, не женское это дело. Да нет, как раз женское, к сожалению. Бабы в большинстве и «челноча т», волокут на себе неподъемные сумки, а потом стоят на рынках. Надоело считать копейки до зарплаты. Начнет сама, а потом и Эдика приспособит хотя бы сумки таскать, если сам зарабатывать не способен. И Шура, как всегда, восхищалась смелостью и решительностью подруги.

Так шли годы, в ее жизни ничего не менялось. Оленька подрастала, не доставляя никаких огорчений. Хорошо училась, охотно помогала, жили они дружно и спокойно. Зарплаты, конечно, не хватало, приходилась отказывать себе во многом, но работать в музее было по-прежнему интересно, и Шура была довольна. Ну не сложилась личная жизнь, что же поделаешь… Мама и Оленька – это и есть ее семья, самые близкие люди, им хорошо вместе. Даже Нелька перестала ругать Шуру за пассивность и одиночество. Наоборот, признала, что лучше жить одной, чем тащить на себе мужика, неспособного обеспечить семью. Жизнь Нельки была похожа на приключенческий роман с погонями, стрельбой и постоянной опасностью. Подруга рассказывала обо всем с юмором и смех ом, но у Шуры замирало сердце от волнения. Ну и Нелька! Коня на скаку остановит…

Как-то начальница попросила Шуру съездить к академику Леонтьеву, который хотел передать часть своей коллекции музею.

– Это как раз по вашей части, Александра Сергеевна, вы ведь сейчас занимаетесь ранними славянскими рукописями? Вот и поможете разобраться. Сам Дмитрий Иванович – физиолог, коллекционером был его отец, известный археолог. Там могут быть очень интересные вещи, отец Дмитрия Ивановича был в родстве с Щербатовыми. По женской, кажется, линии.

И Шура, договорившись о встрече, поехала к академику. Ее встретила пожилая женщина, суровая и неприветливая. Попросила предъявить документы и внимательно изучила паспорт и служебное удостоверение. Недоверчиво посмотрела на Шуру, вздохнула и, велев вытереть ноги, провела в кабинет. К счастью, сам академик был приветливым и доброжелательным. Коллекция оказалась внушительной. Часть семейного архива, оста тки нумизматической коллекции, рисунки древностей, найденных при археологических раскопках скифских курганов еще при графе Уварове, опись и дневники экспедиций, изучавших Владимирские и Суздальские раскопки XIX века. Шура не заметила, как пролетело время. Пришлось просить академика разрешить прийти еще раз.