Читаем Время обнимать полностью

Прага встретила прекрасной погодой и совершенно неожиданной сказочной атмосферой – не сумрачный Ленинград, торжественный и величавый, не чистенькая скромная Эстония, где бледное облачное небо перетекает в такое же бледное прохладное море. Здесь глаза разбегались от солнца и цвета – старинная вымощенная булыжником площадь, старинные готические башни, поющие часы, крошечные магазинчики с посудой и цветами из цветного стекла. Хотелось только ахать и всплескивать руками, как Алиса в Зазеркалье. Что особенно поразило – кафе и ресторанчики! Хочешь – заходи и сиди за чашкой шоколада, хочешь заказывай национальный сытный обед с хлебными кнедликами, сосисками и горячей темной капустой. Не то чтобы Наташа голодала в Ленинграде, и мама, и бабушка прекрасно готовили, но никому не снилась такая веселая яркая трапеза прямо на площади, за длинным деревянным столом с низкими скамьями и разноцветными подушками вместо спинок.

Они сняли уютную квартирку в Старом городе – две смежные комнаты, кухня и даже крошечный палисадник с кустом акации. Было отдельным удовольствием покупать кастрюли и сковородку, вышитый коврик, большую глиняную вазу. Но разве дело только в кастрюлях и прочей утвари! Витрины манили прекрасной одеждой – разноцветными нарядными пальто, шляпками, элегантными платьями, бесконечными магазинами обуви Bata, которую дома удавалось поймать только в комиссионках. Однажды Наташа набрела на целый магазин обалденных замшевых юбок – на пуговицах и молниях, с карманами и цветной вышивкой, достать такую юбку в Ленинграде было практически невозможно.

Илья, приходилось признать, умел жить со страстью и удовольствием, которых закрытой Наташе всегда не хватало, она только смеялась и охала, когда он тащил с рынка корзину клубники или ведро помидоров. В первую ночь он оказался неожиданно ласков и нежен и безумно растрогался Наташиным девичеством. Интересно, чего он ожидал – опытной, много погулявшей женщины? К сожалению, первые трепетные дни быстро пролетели, Илья привык к ее присутствию, как привыкают к любой рутине, по вечерам нетерпеливо добивался близости и тут же с удовлетворением засыпал, словно хорошо отобедал или выиграл партию в шахматы. А Наташа долго лежала и смотрела в темноту открытого окна, благоухала акация, пела незнакомая ночная птица, и казалось, что времена изменятся и душа ее снова будет счастлива и полна любви, как в прекрасной неповторимой юности.

Осень пришла неожиданно, только что грело ласковое солнце, такое непривычное в сентябре, и вдруг задул резкий ветер, совсем как дома. Нет, дома уже в августе становилось прохладно, начинались мелкие дождики, от сентября, кроме короткого бабьего лета, вовсе ничего хорошего ждать не приходилось, но все равно дома было лучше. Потому что жизнь манила и бежала вперед, ее любимые девчонки, мама, Ася постоянно находились рядом – то собирались на день рождения к Таньке, то, надев резиновые сапоги и косынки, катили на пригородной электричке в лес, дышали потрясающим влажным воздухом, искали последние случайные грибы. Дома телефон не умолкал, каждые выходные собирались гости, в кинотеатрах все время появлялись новые прекрасные фильмы, только успевай поворачиваться!

А в Праге она была одна, совершенно одна. Илью по-настоящему интересовала только виолончель, его ненаглядная виолончель, которую он холил и лелеял, как самую любимую женщину, и неустанно переставлял из одного угла комнаты в другой, чтобы не перегревалась на солнце. И в оркестре, и вообще в музыке его интересовали только виолончельные партии, мог пять раз подряд слушать один и тот же отрывок в исполнении разных солистов, так что у Наташи голова лопалась и хотелось бежать куда глаза глядят. Никакого круга общения не складывалось, в театр на чешском языке не пойдешь, в кино тоже. Сначала она мечтала устроиться на работу, хотя бы секретаршей в посольстве, но более влиятельные посольские жены быстро объяснили безнадежность подобной затеи – ставок категорически не хватало. Оставалось бродить по городу или заниматься кухней, но одиночество и собственная ненужность давили все сильнее. Правда, иногда приглашали на официальный прием в посольство или какой-либо праздничный вечер, Наташа оживала, долго выбирала наряды (впервые в жизни было из чего выбирать!), задумчиво смотрелась в зеркало, не узнавая себя в элегантной грустной женщине. Многие на таких встречах обращали на нее внимание, подходили знакомиться. Наташа вежливо улыбалась комплиментам, отмечала про себя симпатичных молодых мужчин. Поражала их незнакомая легкость в жестах и взглядах, манере говорить, подавать руку, подвигать кресло. Как сказала бы Таня Сиротина – не мужики, а выставочные экземпляры. Но Таня осталась в другой жизни, а рядом вместо шикарного экземпляра маялся потный Коломейцев, опрокидывая одну за другой стопки Бехеровки. Ее праздник прошел, не начинаясь. Поманил, подразнил и бездумно прошел мимо.