Читаем Время обнимать полностью

Еще на анатомии Гулю поразило разумное строение человеческого тела. Разумное – не то слово! Каждый штрих – слои кожи, натяжение мышцы, открытие и закрытие клапанов – поражали совершенством идеи и исполнения. Но как легко и страшно совершенство разрушалось! И как мало умели врачи, как ужасно мало! Сначала она твердо решила стать хирургом. Кстати, Рудик тоже выбрал хирургию, более того – хирургическую онкологию. Какая тоска – калечить человеческое тело, отрезать грудь или легкое, ампутировать ногу.

Нет, Гуля хотела иного – восстанавливать, лечить и возвращать совершенство, созданное природой. Особенно много вопросов появилось, когда она попала на практику в отделение травмы. Почему нельзя вернуть суставу полный объем движения? Почему люди с переломом шейки бедра обречены на хромоту или полную инвалидность? Она зачитывалась работами Илизарова. Подумать только, скромный ортопед из Кургана совершил реальный переворот в восстановлении кости, еще в 1968 году получил докторскую степень без защиты кандидатской, а ей предлагают выписывать таблетки и клизмы?

Но окончательное решение пришло в конце практики. Ночная смена тогда началась скучно и спокойно, доставили по скорой резаную рану, но очень поверхностную и без грязи, дежурный ортопед дал Гуле зашить, хлопнул две мензурки разбавленного спирта и намертво задрых в ординаторской. А через полчаса привезли вывих плеча. Рука у парня казалась выломанной, как у куклы, и вставленной обратно неловкой детской рукой, шов рукава перевернулся и пальцы смотрели назад. В принципе Гуля видела, как вправляют такой вывих, но вправлял крупный сильный мужик, его кулак ловко вошел в подмышку больного и одним движением вернул головку плеча в капсулу. Но Гулин кулак был ничтожно мал! Парень стонал, его мать и еще какая-то тетка громко причитали и ахали. Она бросилась в ординаторскую, но шансов добудиться чертова пьяницу не было никаких. Толстая медсестра вздыхала, как корова.

– Всем родственникам выйти, – резко скомандовала Гуля. – Больному лечь на кушетку на спину как можно ближе к стене.

В следующую секунду, к отчаянному ужасу сестры, она скинула туфель с правой ноги, легла валетом рядом с парнем и уперлась пяткой в его подмышку. Раз-два-три! Парень вскрикнул, плечо щелкнуло и… встало на место!

Впереди еще ждала практика в гинекологии и два месяца на участке, но какое это имело значение? Она сделала свой выбор и подала документы на ординатуру по травматологии и ортопедии. С красным дипломом не отказывали.

Аришке к тому времени исполнился год, она уверенно ходила, совсем не болела и обожала покушать, но оставалось непонятным, что с ней делать и куда девать на время работы родителей. Рудик тоже попал в ординатуру, по хирургии, не без участия своего папы, конечно. Получалось, они оба заняты каждый день и еще обязаны дежурить. Сын сестры Наташи, отцовский любимец Артем, находился на попечении Наташиной матери, которая ради внука досрочно ушла на пенсию. Но не было ничего смешнее, чем ждать от Гулиных родителей подобных подвигов. Мать Рудольфа дорабатывала последний год до пенсии и поэтому перешла на полторы ставки, поскольку расчет шел по заработкам последнего года, да и не те сложились отношения, чтобы надеяться на ее помощь. Выход, как и всегда, нашла мама. Она предложила устроить ребенка на пятидневку в загородный детсад от профсоюза творческих работников! Очень хороший, просто замечательный детский сад с усиленным питанием и двойным штатом сотрудников.

Нет, Гуля не ошиблась и ни разу не пожалела, хотя оказалась единственной женщиной в отделении и не раз ловила на себе насмешливые взгляды других ординаторов. Надутые индюки, все достоинство в штанах! Как смешно они заткнулись, когда Гуле первой разрешили ассистировать на переломе шейки бедра. Да, конечно, она была права! Если сразу после травмы взять перелом шейки на операцию, то через несколько дней человек начинал ходить и постепенно возвращался к обычной жизни, а не лежал оставшиеся годы. В конце полугодия ей поручили подготовить статью на данную тему (в соавторстве с завкафедрой, конечно), а еще через несколько месяцев заведующий лично разрешил оперировать самостоятельно. И никто не удивился, когда по окончании ординатуры ей предложили остаться в отделении штатным врачом.

Рудик, надо отдать ему должное, не слишком отставал от жены. Пусть в ординатуру его запихнул папаша, но дальше требовалось работать самостоятельно, он страшно нервничал, после смены ходил в больничный морг и тренировался накладывать внутренние швы и в результате попал-таки в хирургическую онкологию, причем не в обычную больницу, а в некую полузакрытую ведомственную клинику от Четвертого управления. Настоящая везуха, потому что сотрудникам полагалась пятнадцатипроцентная надбавка к зарплате и праздничные наборы.