Читаем Время обнимать полностью

Виктор стал все чаще оставаться в собственной комнате, даже завел шкафчик с продуктами, вечерами уходил бродить по набережной, вид темной холодной воды успокаивал, и верилось, что еще многое произойдет. Однажды заявился к прежней соседке, она ничего не сказала, только бросила на кровать вторую подушку и утром ушла на работу. Ни удовлетворения, ни радости, словно с голоду съел чужую надкусанную котлету.

Девочка росла смешной и милой, как все малыши, с ней сидела ушедшая на пенсию теща, на выходные родители Виктора рвались забрать Наташу к себе, безмерно баловали и сюсюкали, лучше не видеть этот хоровод. Он вообще не любил маленьких детей – разговаривать невозможно, играть в пирамидки и кубики неинтересно, а читать глупые детские стихи и вовсе невыносимо. Но, конечно, вслух не высказывался, только все чаще, ссылаясь на вечерние занятия, не приходил ночевать.

Поэтому, когда в его жизнь вошла Елена, не вошла, а ворвалась, как карнавал, фейерверк, немыслимый неутихающий праздник, никто из домашних практически ничего не заметил.

Они познакомились на одной из тех милых необязательных вечеринок, где собираются будущие музыкальные гении, выпускники театральной школы и хорошенькие куколки из хореографического училища. Многие гости как бы между прочим «звездили» – актеры изображали тупых доцентов, скрипачи травили байки о дирижерах, балетные хихикали и не забывали выставить стройные ножки с жесткими накачанными икрами. Но Елена все равно сразу выделялась – высокая, с непостижимой незнакомой степенью свободы во всем – разговоре, манере курить, почти не затягиваясь, сидеть, откинувшись на спинку низкого дивана, так что невозможно было глаз оторвать от длинных прекрасных ног и рук. Она совершенно не старалась привлечь к себе внимание, спокойно улыбалась чужим шуткам и, только когда предложили буриме, явно оживилась и в минуту набросала остроумный легкий стих. Знакомый по консерватории в двух словах рассказал, что это Елена Чудинова, поэтесса и актриса, причем довольно известная, странно, что Виктор ее ни разу не встречал. Между прочим, фронтовичка, с настоящими ранениями и орденами.

Сразу несколько человек рванулись провожать актрису Чудинову, но она посмотрела только на Виктора. Да, на Виктора, преподавателя консерватории с орденскими планками и ранней сединой в светлых волосах, в хорошо сидящем пиджаке и шейном платке вместо галстука. Посмотрела и спокойно взяла его под руку, давая понять, что другие провожатые не требуются.

Незабываемая светлая ленинградская ночь, Фонтанка в отблесках ненужных фонарей, незабываемая прогулка с прекрасной женщиной – яркой собеседницей, умницей, кокеткой – с единственной неповторимой женщиной, которая встречается раз в жизни, а может и не встретиться никогда.

Пожалуй, он и сам не знал, как назвать их отношения, друзья – лицемерно, любовники – неприятно, но с каждым днем становилось все более понятно, что расстаться с ней он не может и не хочет ни при каких условиях.

Лена жила на набережной Фонтанки, совсем близко от Аничкова моста – две комнаты в огромной, давно не ремонтированной квартире. Прекрасные комнаты с высокими потолками и большими окнами сильно портила облезлая общая кухня и баррикады из чужих вещей в длинном, когда-то просторном коридоре. Оказалось, ее мать умерла в блокаду, а постаревший отец ничем не хотел заниматься и большую часть времени проводил на даче, благо там еще до войны сложили хорошую печку.

Удивительно, что при такой победительной внешности Елена оказалась страшной труженицей – учила нескончаемые тексты, днями торчала на репетициях, писала стихи и рассказики для районной газеты, встречалась с молодыми никому не известными литераторами. Домой возвращалась поздно, заниматься хозяйством не любила и не успевала.

Зато в Мусином доме прекрасно готовили, мебель сияла чистотой, кружевные салфетки хрустели от крахмала и даже цвела роза, ярко-красная роза в старом немного побитом глиняном горшке. И что, роза принесла кому-нибудь счастье?