Читаем Время московское полностью

Ристалище для цирка соорудили на широком заливном лугу, за городом. Утоптали снег, обнесли изгородью. С двух сторон соорудили леса с лавками для сидения: одну — для знати, другую — для людишек поплоше: купцов и мастеровых. С третьей стороны был крутой склон, на котором по задумке должен был собраться черный народишко. С четвертой стороны находились ворота, открывающие путь на ристалище. В дальнем углу установили шатры — для гладиаторов и коновязь — для лошадей.

О предстоящем празднике, и гладиаторских состязаниях в частности, объявлялось широко и заранее. Поэтому в назначенный день народ на ристалище собирался с самого утра. Сначала заполнилась трибуна для простонародья и склон холма, а вскоре начали прибывать и бояре с детьми боярскими и дворянами. Последним приехал великий князь в сопровождении своих ближних: Некомата и бояр Боброка, Бренко и Тютчева. С Тютчевым была и красавица-жена. Некомат уселся по правую руку от князя. Слева сидела Ольга Тютчева, исполнявшая сегодня формальные обязанности хозяйки турнира. Именно ей предстояло возложить лавровый венок на голову победителя. Бренко, Боброк и Тютчев сидели сзади. Публика, уже слегка подмерзшая, волновалась и требовала начала представления.

Распорядителем выступал Некомат. Спросив у великого князя разрешения начинать, он поднялся и взмахнул платочком, давая знак трубачам. Трубачи тут же вздели к небу длиннющие рога и затрубили, извлекая из своих инструментов жуткий рев, подобный зову матерого изюбря во время гона.

Из шатров появились гладиаторы, закованные в броню. Взобравшись на своих коней, они выстроились друг за другом, составив целую процессию. Перед каждым гладиатором шел оруженосец со штандартом, на котором был изображен родовой герб этого гладиатора. Оруженосцы были наряжены в разноцветные одежды, соответствующие цветам их господ. Процессия, приветствуемая зрителями, обошла кругом все ристалище, после чего гладиаторы спешились и разошлись по своим шатрам. Трубачи протрубили вновь, Некомат объявил первую пару сражающихся, глашатаи, равномерно расставленные вдоль всего ограждения, криками, один за другим, известили о том всех зрителей.

Простонародью забава понравилась, трибуны возбужденно гудели. Гладиаторы сражались один на один, пара на пару и даже пяток на пяток. Сражались и конными, и пешими. Ревели трубы, звенели мечи и боевые топоры, трещали разбиваемые щиты и сломанные копья. Бились не до смерти, а до первой крови или до тех пор, пока один из бойцов не попросит пощады. У публики уже появились любимцы, и их повторное появление на ристалище она встречала громовым ревом.

Великий князь, глядя на происходящее, думал о том, что Некомат вновь (уже в который раз!) оказался прав. Народу забава понравилась, хотя с воинской точки зрения в ней не было никакой пользы, скорее даже — вред, ибо боец, думающий о красоте своих действий — плохой боец. В настоящем бою, на настоящей войне он не жилец. Всего Некомат привез сорок гладиаторов, не считая оруженосцев, в основном из Англии, но были среди них и немцы, и франки, и брабантцы, и даже один венгр. «Хлеба и зрелищ, — не уставая, твердил великому князю Некомат. — Если ваш народ будет регулярно иметь бесплатные развлечения, благодаря попечительству вашего величества (а что может быть лучше гладиаторских боев?), и раза три-четыре в год бесплатное угощение, то он будет вас так обожать, что вам никакая Орда не страшна. По первому же зову под ваши знамена встанет двести, триста, нет, пятьсот тысяч человек. Вам только придется обеспечить их хоть каким-нибудь элементарным оружием и командирами. А с командирами как раз беда. Большинство ваших бояр и дворян либо выходцы из Орды, либо связаны с ней кровными узами. А вам нужны люди верные, как псы. Люди, которые будут обязаны вам всем, что они имеют».