Читаем Время меча полностью

— Вы что-нибудь видели? — спросила она Эйриха.

— Он только что раскачивался. Довольно сильно.

— Правильно, — графиня опустила медальон, позволяя ему лечь на пергамент. — Артен здесь.

Эйрих склонился над картой.

— Хадирские горы. Северо-восточный Хурданистан, довольно близко от тургунайской границы. Что ж, может быть, и так. Хотя я не склонен слишком доверять подобным методам поиска.

— Пока что они оказывались эффективнее ваших, — парировала графиня. Эйрих пожал плечами. Йолленгел, не открывая глаз, перевернулся на другой бок.

Наутро Эйрих и Элина отправились на невольничий рынок. Эльф, с его традиционной неприязнью к человеческим толпам, не выразил желания составить им компанию. Он не успел сблизиться с Редрихом, да тот особо и не стремился

— первоначальное любопытство герцога быстро поблекло, оттесненное иными чувствами и заботами.

Эйрих намеренно выбрал кружной путь, чтобы проехать через центральную площадь и показать Элине дворец, хоть как-то искупая ее вынужденное затворничество. Величественное сооружение практически не изменилось за пять столетий — разве что у северного края площади добавились золотой купол и четыре тонкие угловые башни мавзолея Кагарлыза Первого. Любуясь панорамой дворца, Элина хорошо понимала, почему вождь варваров не смог устоять перед искушением цивилизацией; и тем более дикой казалась мысль, что менее чем в миле от этой красоты находится другая площадь, где люди продают и покупают людей. Тем не менее, их путь лежал именно туда.

Керулумский невольничий рынок был одним из наиболее крупных в стране, и Элина поначалу испугалась, что Редриха могут продать раньше, чем они смогут его отыскать. Но Эйрих, уверенно пробираясь сквозь толпу (лошадей им пришлось оставить у коновязи на подъезде к площади), быстро отыскал помост, арендованный уже знакомыми им работорговцами. Один за другим невольники поднимались на невысокий помост, торговец выкрикивал их достоинства, реальные или преувеличенные, и называл стартовую цену, а затем подогревал начавшийся торг. Большинство рабов, как видно, не впервые проходили через эту процедуру и относились ко всему с усталым безразличием; они покорно поворачивались по требованию надсмотрщика, напрягали мускулы, открывали рот, позволяя основным претендентам на покупку осмотреть состояние их зубов. Некоторые, кажется, даже сами получали удовольствие от демонстрации собственных достоинств и всячески старались поднять свою цену; Элину сперва глубоко возмутило столь жалкое тщеславие, но затем она поняла, что здесь может быть и рациональная основа — с рабом, который дорого достался хозяину, будут лучше обращаться. И все равно, своими усилиями поднимать выручку торговца — это было отвратительно!

Но тут сердце Элины ухнуло в пустоту, а затем быстро забилось. На помост вывели Редриха.

Кроме цепей, на нем была лишь набедренная повязка. Такому обращению подвергались не все рабы; заковывали только доказавших свою строптивость, а раздевали мужчин, не имевших специальных навыков и потому годных лишь для грубой физической работы. Женщин, предназначенных для утоления похоти, продавали не здесь, а в закрытых павильонах позади площади, где зеваки не могли мешать серьезным покупателям. Кстати говоря, основным товаром в этих павильонах, вопреки популярным среди определенных кругов западной молодежи легендам, были вовсе не юные девственницы, а опытные профессионалки своего дела. Это не значило, конечно, что невольницы, продаваемые на общем базаре, получали гарантии от сексуальных домогательств будущих хозяев — однако предназначались они не для этого, и оценивали их по другим критериям.

Редрих от природы не отличался могучим сложением, однако немало поработал над собой; Элина невольно залюбовалась его телом тренированного бойца. «Все-таки Артен не прав, — подумала она. — Мозги, конечно, важнее мускулов, но и в мускулах есть своя эстетика. « Герцог окинул толпу презрительным взглядом. Он не сомневался, что его товарищи здесь и придут ему на помощь. Однако Элину, из-за ее невысокого роста, он не заметил в толпе, а Эйриха не узнал в его туземном наряде. И вдруг в глазах Редриха мелькнула растерянность, взгляд его испуганно заметался. Он больше не походил на надменного аристократа, которого можно заковать в цепи, но не сломать — в этот миг на помосте стоял просто потерявшийся, попавший в беду мальчишка, тщетно озирающийся в поисках помощи. Это продолжалось одно мгновение — а затем взгляд его зацепился за взгляд Эйриха, и презрительная усмешка вновь тронула губы Урмаранда. Он считал себя уже практически свободным.