Читаем Время и книги полностью

У всех этих писателей есть еще одна общая черта, на которую, думаю, стоит обратить внимание. Они рассказывают свои истории в прямой и искренней манере; передают события, докапываются до мотивов и описывают чувства, не прибегая к неким «литературным» приемам, которые делают многие современные романы такими утомительными. Не заметно, чтобы они старались поразить читателя утонченностью или оригинальностью. Как личности все они достаточно сложные, но как писатели поразительно доходчивы. Проницательность и оригинальность дается им так же легко, как месье Журдену разговор прозой.

Меня терзало любопытство: есть ли нечто общее у этих писателей – ведь, ответив на этот вопрос, я узнал бы, какие именно качества дают возможность создавать книги, которые всеми квалифицированными специалистами согласно признаются великими. О Филдинге, Джейн Остен или Эмили Бронте мало что известно, но что касается остальных, материала для такого исследования предостаточно. Стендаль и Толстой писали о себе книгу за книгой; личная корреспонденция Флобера весьма обширна; о других писателях оставили воспоминания друзья и родственники, есть жизнеописания, сделанные биографами.

Конечно, в каждом из нас заложен творческий импульс. Для ребенка естественно баловаться с цветными карандашами, рисовать акварелью; а затем, научившись читать и писать, сочинять короткие стишки и рассказики. Так как на первый взгляд сочинительство кажется более легким занятием, чем рисование, ребенок с возрастом больше склоняется к первому. Конечно, придумывать интереснее, чем копировать. Я убежден, что наивысшего расцвета творческий импульс достигает на третьем десятке, а затем, если это было только временным, детским увлечением, или из-за жизненных обстоятельств необходимостью зарабатывать на жизнь, или из-за отсутствия времени, он ослабевает и погибает. Но многих людей – их больше, чем мы знаем, – он продолжает тревожить или очаровывать. Они становятся писателями из-за невозможности ему сопротивляться. Но к несчастью, можно иметь сильный творческий импульс и не быть в силах создать что-то, заслуживающее внимания.

Так что же, помимо творческого инстинкта, необходимо иметь писателю, чтобы создать интересное произведение? Думаю, быть личностью. Индивидуальность дает ему возможность видеть мир по-своему. Личность может быть приятной и неприятной. Это не важно. Также не важно, если его видение мира отличается от общепринятого. Важно только, чтобы у него был свой, специфический, взгляд на вещи. Вам может не понравиться его взгляд на мир – каким смотрели на него, например, Стендаль или Флобер, – и тогда сочинение вызовет у вас неприязнь (хотя все равно потрясет силой воображения); а может, напротив, вам придется он по душе, – таким взглядом смотрят на мир Филдинг, Джейн Остен и Диккенс, и вы примете писателя в свое сердце. Все зависит от вашего темперамента. И никак не связано со значением романа.

Думаю, все, кто прочел мои заметки о десяти писателях, обратили внимание, что каждый из них обладал яркой и специфической индивидуальностью. Несомненно, у всех был исключительно развит творческий инстинкт, и всех обуревала страсть к сочинительству. Если судить по этим примерам, можно с уверенностью сказать: не много найдется писателей, которые бы ненавидели свое ремесло. Но это не значит, что они считают его легким занятием. Писать хорошо – нелегко. Никто не пишет так хорошо, как хотел бы; каждый пишет в меру своих сил. Флобер, как помнит читатель, никогда не был доволен своей работой, а Толстой и Бальзак писали, а потом бесконечно переписывали и редактировали текст. И все же литература была их страстью. Не только делом жизни, а насущной потребностью, вроде необходимости есть или пить.