Читаем Время и книги полностью

Герман Мелвилл родился в 1819 году. Его отец Аллен Мелвилл и мать Мария Гансворт происходили из благородных семей. Аллен был культурным, повидавшим свет человеком, Мария – элегантной, хорошо воспитанной и набожной женщиной. Первые пять лет после женитьбы они провели в Олбани, потом перебрались в Нью-Йорк, где бизнес Аллена – он импортировал французские ткани – поначалу процветал. Там, в Нью-Йорке, и родился Герман, третий из восьмерых детей семейства. Но в 1830 году для Аллена Мелвилла наступили тяжелые времена, и он вернулся в Олбани, где через два года умер банкротом и, по слухам, не в здравом уме. Семью он оставил без гроша. Герман посещал классическую школу в Олбани и после ее окончания в 1834 году устроился клерком в Нью-Йоркский государственный банк. В 1835 году он работал в меховом магазине брата, а следующий год провел на ферме дяди в Питсфилде. В течение одного семестра он преподавал в школе в районе Сайк. В семнадцать связал жизнь с морем. Много писали по этому поводу, хотя я не понимаю, почему нужно искать другие объяснения, кроме тех, которые дает он сам: «Горькое разочарование в некоторых планах, которые я наметил на будущее; необходимость чем-то занять себя, склонность к кочевой жизни, – все это, соединившись, подтолкнуло меня пойти в море матросом». Он безуспешно пробовал себя на разных поприщах, и то, что нам известно о его матери, дает возможность предполагать, что она открыто говорила, насколько им недовольна. Как и многие юноши до него, он пошел служить во флот, так как был несчастлив дома. Мелвилл – необычный человек, и тем не менее не стоит искать скрытых причин в абсолютно естественном поступке.

Он приехал в Нью-Йорк насквозь промокший, в заплатанных брюках и охотничьей куртке, без пенни в кармане, но с охотничьим ружьем, которое дал на продажу брат Гансворт. Пройдя через весь город, он дошел до дома приятеля брата, где провел ночь, а на следующий день отправился с этим приятелем в порт. После недолгих поисков они наткнулись на корабль, отплывавший в Ливерпуль, и Мелвилл устроился на него юнгой за три доллара в месяц. Двенадцать лет спустя он описал в повести «Редберн» это путешествие туда и обратно и пребывание в Ливерпуле. Мелвилл смотрел на эту работу как на халтуру, но книга получилась живая и интересная, написана она с привлечением староанглийского языка – простого, непосредственного, ясного и подлинного. Из всех его произведений она лучше всего читается.

О последующих трех годах его жизни известно мало. Принято считать, что все это время он преподавал в разных школах; так, в одной, в Гринбуше (Нью-Йорк), он получал шесть долларов в квартал и питание; и еще писал статьи в провинциальные газеты. Одну или две статьи удалось найти. Они не лишены интереса, говорят о бессистемном чтении автора и демонстрируют манерность стиля, которую он не смог изжить до конца своих дней; так, он без всяких на то особенных причин ссылается на античных богов, на исторических и романтических героев и на самых разных писателей. Как точно замечает Раймонд Уивер: «Он рассыпал по страницам имена Бертона, Шекспира, Байрона, Мильтона, Кольриджа и Честерфилда рядом с Прометеем и Золушкой, Магометом и Клеопатрой, Мадонной и гуриями, Медичи и мусульманами».

Но в Мелвилле жил авантюрист, и можно предположить, что он не мог долго выносить скучную жизнь, к какой его приговорили обстоятельства. Хотя ему не нравилось служить простым матросом, он все же решил вновь пуститься в плавание, и в 1841 году вышел в море из Нью-Бедфорда на китобойном судне «Акушнет», направлявшемся в Тихий океан. Все мужчины в кубрике были грубые, жестокие и необразованные за исключением семнадцатилетнего юноши, которого звали Ричард Тобиас Грин. Вот как Мелвилл его описывает: «Природа одарила Тоби исключительно приятной внешностью. В голубой тельняшке и парусиновых брюках он выглядел лучше любого матроса, когда-либо ступавшего на палубу судна; он был небольшого роста, худенький и очень гибкий. Смуглый от природы, он еще больше почернел под тропическим солнцем; густые черные кудри вились у висков и отбрасывали тень на большие черные глаза».