Читаем Время и книги полностью

Когда я думаю о жизни Филдинга, то, даже располагая недостаточным материалом, кратко представленным здесь, не могу отделаться от одного чувства. Он был мужчиной. Любил выпить, в нем было нечто от игрока, ему нравились женщины. Когда говорят о добродетели, почти всегда имеют в виду отношение к противоположному полу, но целомудрие – только небольшая ее часть и, возможно, не самая главная. Филдинг был человеком сильных страстей и без колебания уступал им. Он был способен и на глубокое чувство. Любовь – не привязанность – основана на сексуальном влечении, но может быть сексуальное желание и без любви. Отрицать это – лицемерие или невежество. Сексуальное желание – животный инстинкт, в нем нет ничего постыдного, как нет ничего постыдного в чувстве голода или в жажде, и удовлетворить его только естественно. Если считать Филдинга распутным, потому что он наслаждался, несколько беспорядочно, любовными утехами, то он, во всяком случае, не хуже прочих мужчин. Как большинство из нас, он раскаивался в своих грехах, но, когда подворачивался случай, грешил снова. Он был вспыльчивым, но добросердечным и щедрым и, несмотря на продажное время, честным; любящим мужем и отцом; отважным и правдивым; верным другом для друзей, которые до самой его смерти оставались ему преданы. Терпимый к чужим недостаткам, он, однако, ненавидел жестокость и лицемерие. Успех его не портил, а невзгоды он стойко переносил с помощью бутылки шампанского и цыпленка. Он принимал жизнь такой, какая она есть, и, находясь в хорошем, добродушном настроении, в полной мере получал от нее удовольствие.

На самом деле он очень похож на своего Тома Джонса. Хочу предупредить тех, кто собирается впервые прочесть великий роман Филдинга: если вы отличаетесь привередливостью, лучше не раскрывайте его. Хорошо сказал Остин Добсон: «Писатель не претендует на изображение образцов совершенства, а дает зарисовки обычной человеческой натуры – скорее грубоватой, чем утонченной, естественной, а не искусственной; его желание – писать как можно правдивее, не смягчая и не пряча пороки и недостатки». Действительно, Филдинг впервые в английской литературе описал обычного человека. В своих воспоминаниях Ханна Мор[24] пишет, что никогда доктор Джонсон так не сердился на нее, как в тот раз, когда она сослалась на один остроумный пассаж в «Томе Джонсе». «Я потрясен, услышав, что вы цитируете такую дурную книгу, – сказал он. – Сожалею, что вы ее вообще читали – ни одна добропорядочная дама не должна признаваться в этом. Я не знаю более порочной книги». Я же хочу сказать, что любая порядочная девушка перед замужеством поступит правильно, если прочитает эту книгу. Она откроет ей глаза на многое, что нужно знать о жизни и мужчинах, и это очень пригодится ей перед вступлением в новый, трудный жизненный этап. Что до доктора Джонсона, то никто не считал его свободным от предрассудков. Он не видел никаких достоинств в творчестве Филдинга и однажды назвал его дураком. На возражение Босуэлла он ответил: «Когда я называю его дураком, это означает, что он бессовестный плут». «Но, сэр, разве он не создал достоверные картины человеческой жизни?» – спросил Босуэлл. «Да, из жизни низших слоев общества. Как говорил Ричардсон[25], не знай он, кто такой Филдинг, решил бы, что книгу писал конюх».

Но теперь мы привыкли к описанию простой жизни, и в «Томе Джонсе» нет ничего, с чем бы нас ни познакомили современные романисты. Ханжески настроенные критики пытаются объяснить распущенными нравами того времени эпизод, который считается самым постыдным в карьере мистера Джонса: леди Белластон влюбляется в Тома и видит, что и он согласен удовлетворить ее желание; в тот момент у него нет ни цента, а она богата. Леди щедро вознаграждает его. Бесспорно, для мужчины постыдно брать деньги у женщины, и к тому же невыгодно: богатые дамы в таких обстоятельствах требуют гораздо больше, чем дают. С точки зрения нравственности, это ничем не хуже ситуации, когда деньги берет женщина, и только косное общественное мнение придерживается другого взгляда. Не будем забывать, что в наше время даже сочли необходимым придумать такое слово, как «жиголо», для обозначения мужчины, который использует личную привлекательность как источник заработка, так что отсутствие щепетильности у Тома, хоть это и достойно порицания, не является чем-то уникальным.

В любовных похождениях Тома есть один интересный момент, на котором стоит остановиться. Он искренне и глубоко любит прелестную Софью и при этом не испытывает никаких угрызений совести, предаваясь плотским утехам с любой хорошенькой и доступной женщиной. От этого он Софью любит не меньше. Филдинг не мог сделать своего героя целомудреннее обычного чувственного мужчины – для этого он был слишком умен. Он знал, что все были бы добродетельны, если бы ночью думали так, как утром.