Читаем Время и книги полностью

В Париж Поль приехал в пять утра, а к десяти похороны были кончены. Он спровадил Бланш на несколько часов, чтобы Жанна не знала, что он живет с женщиной. День тянулся бесконечно. В пять – за час до приезда Жанны – Поль уже был на вокзале и купил по дороге букетик фиалок. Пришел поезд; мать не приехала. Он ждал до восьми, встречал один поезд за другим. Не приехала. Полю пришло в голову, что она задержалась в Кале и, наверное, дала ему телеграмму. Он взял кеб – такая для него роскошь! – и помчался домой. Ничего. Поспешил обратно на вокзал. Была половина девятого, а поезд на Женеву отправлялся без десяти девять. Он побежал по платформе.

Жанна сидела в уголке вагона, спокойно поглядывая по сторонам. Он заскочил в вагон.

– Ну что такое, мой мальчик?

Поль разрыдался. Она его утешала. В конце концов, ничего страшного не случилось, просто встреча сорвалась.

– Бедный мальчик, мы еще договоримся и непременно увидимся. – И Жанна его поцеловала.

Рядом с ней лежали свертки, пакеты; ясно было, что она и не собиралась с ним встречаться. Вышла на другой станции и отправилась за покупками. Наверное, просто побоялась провести два часа наедине с сыном, которого совершенно не знала и который выказывал к ней чрезмерную пылкость. В вагоне уже закрывали двери. Жанна протянула сыну пять франков, но он, глубоко задетый, отказался. Положил увядшие фиалки на скамью, попрощался и ушел. И всю ночь рыдал в объятиях Бланш.

Жанна, приехав домой, послала матери открытку: «Поезд опоздал в Париж на час с четвертью. С Полем мы не увиделись; наверное, он не захотел ждать. Я расстроена, не знаю, что и думать».

На следующий день Поль отправил матери письмо на десяти страницах. Он упрекал ее в жестокости, но повторял, что все равно любит ее всем сердцем. Жанна ответила в тот же день.

«Спешу, поэтому только два слова, – писала она. – Заверяю тебя в моей глубокой привязанности. Ох уж эта нелепая случайность, отнявшая те милые часы, которые я предвкушала разделить с тобой. Как хотелось мне увидеть твое жилище, чтобы потом мысленно тебя там представлять; какую ужасную ночь я провела в поезде, увозившем меня от тебя. – И в конце прибавляла: – Прощай, мой дорогой, прими нежный поцелуй от твоей матери, которая никогда тебя не забывала и для которой наша встреча была лучиком света, озарившим ее сердце».

Прочитав, Поль заметил: «Наверное, она читала плохие книги».

Какое-то время они переписывались почти ежедневно. Письма Жанны были нежными, письма Поля – страстными. В одном из ее писем говорится: «Меня часто задевает и печалит твоя горячность. До сих пор многое я приписывала твоей чувствительности, но письма твои, которые было так приятно хранить, иногда весьма двусмысленны, и их просто опасно держать; я подумываю их уничтожить. Как тяжело мне, что ты истолковываешь мои письма подобным образом, и хоть мне и лестно твое восхищение, оно чрезмерно и смущает меня».

Удивительно – в одном из писем она советует Полю написать роман о своей юности. Где же ей было догадаться, что большую часть он уже написал, а теперь разбирает заметки, сделанные во время их совместного пребывания в Кале.

Позже их отношения испортились из-за финансовых дел. Бабушка Поля прониклась к нему симпатией и отдала свои ценные бумаги, с тем чтобы он высылал ей дивиденды, а после ее смерти все унаследовал. Когда мадам Форестье рассказала об этом дочери, та вознегодовала: «Ты не можешь отдать все, что у тебя есть, человеку, которого совершенно не знаешь!» Не очень-то благородно со стороны Жанны, ведь супруг ее был человек состоятельный, а сын прозябал в нищете.

Чтобы не утомлять читателя, не стану подробно рассказывать об их переписке.

Письма Жанны становились холоднее. Она жаловалась, что он видит в них то, чего там нет. Жанне казалось, будто сын мстит за ее прежнее к нему безразличие. Она боялась, как бы он не приехал в Женеву, и молила этого не делать. Наконец она попросила вернуть ее письма. Поль не вернул; она попросила снова: «Не стану тебе писать, пока не вернешь мне все письма до единого». Он отказался. В следующем ее письме говорится: «Об одном я жалею – что из чувства долга я своими письмами создала у тебя иллюзию любви, которой на самом деле не испытывала, ибо совершенно тебя не знала. Я могла бы тебя любить, покажи ты себя достойным. Могу только порадоваться, что не я тебя воспитывала; в противном случае мне было бы стыдно. Мне все равно, явишься ли ты в Женеву или нет. Мы – я и мой муж – готовы к встрече». Поль написал ей ядовитый ответ. Следующее письмо Жанны кончалось так: «Снова повторяю: ты мне столь безразличен, столь мало я чувствую себя твоей матерью, что меня нисколько не задевает и не унижает твое постыдное поведение. Лучше бы мне было по-прежнему тебя не знать. Впрочем, ты просто пройдешь, как скверный сон, и, так или иначе, очень быстро изгладишься из моей памяти».

После этого, хоть Поль и писал, она не отвечала. Не ответила даже, когда он коротко сообщил ей о смерти отца, бывшего ее любовника.