Читаем Время и книги полностью

Жили Чеховы в полуподвальном помещении, в квартале публичных домов. Антон привел в качестве жильцов двух бывших товарищей по гимназии. Они платили семье сорок рублей в месяц, еще двадцать платил третий жилец; вместе со стипендией Антона это составляло восемьдесят пять рублей, на которые приходилось содержать девять человек и оплачивать жилье. Позднее семья переехала в большую квартиру – в той же трущобе. В одной комнате жили двое столовников, во второй – другой квартирант, в третьей – Антон вместе с двумя младшими братьями, еще в одной комнате ютились мать и сестра, а последняя, пятая, служила общей столовой, гостиной, а также спальней для старших братьев – Александра и Николая. Отец, Павел Чехов, наконец-то нашел работу за тридцать рублей в месяц на каком-то складе, там же ему приходилось и ночевать, так что семья на время избавилась от этого деспотичного глупца, с которым жилось очень нелегко.

Антон славился талантом выдумывать разные забавные истории, от которых его друзья катались со смеху. Поскольку семья пребывала в стесненных обстоятельствах, он решил попробовать эти истории записывать. Одну из них он отослал в петербургский журнал «Стрекоза». Как-то январским вечером, возвращаясь из университета, Антон купил номер «Стрекозы» и увидел там свой рассказ. Ему причиталось получить по пять копеек за строчку. Напомню, что в рубле сто копеек, и тогда он равнялся двум шиллингам; получается, плата составляла примерно пенни за строку.

После этого Чехов почти каждую неделю посылал в «Стрекозу» рассказы; правда, печатались лишь некоторые.

Он отправлял их и в московские газеты, но там платили мало: газеты едва удерживались на плаву, и порой авторам, чтобы получить свои гроши, приходилось дожидаться, пока мальчишки-газетчики принесут жалкую выручку. Первый серьезный шанс Чехову дал издатель петербургского журнала «Осколки» Лейкин. Он еженедельно печатал чеховские рассказы на сто строк по восемь копеек за строку. Журнал был юмористический, и когда Чехов присылал серьезный рассказ, Лейкин ворчал, что его читателям это не нужно.

Чеховские рассказы многим нравились и вскоре принесли ему известность, но его раздражали рамки, в которых приходилось работать, – определенная длина и содержание произведения. Лейкин, человек, по-видимому, умный и добрый, устроил Чехову договор с «Петербургской газетой», и там стали еженедельно печатать его рассказы – большего объема и в ином жанре, за те же восемь копеек строка. С 1880 по 1885 год Чехов написал триста рассказов!

Все это была так называемая халтура, то есть работа, выполняемая исключительно ради заработка. Из лексикона литераторов этот термин следовало бы исключить. Молодой автор, испытывающий тягу к сочинительству (а откуда она берется – вопрос столь же сложный, как, скажем, загадка полов), вероятно, мечтает о славе, но наверняка мало думает о деньгах – и правильно делает, потому что сразу богатства не обретет. А вот когда он принимает решение стать писателем профессиональным, зарабатывать писательством на жизнь, он вынужден думать о плате, которую получает за свое искусство. Что именно движет автором, читателя не касается.

Пока Чехов строчил бесчисленные рассказы, он продолжал учиться на медицинском факультете, чтобы получить диплом врача. Писать он мог только ночью, после тяжелого дня в больнице. Жильцов Чеховы уже не держали, переехали в меньшую квартиру, но условий для работы не было. «В соседней комнате, – писал Чехов Лейкину, – кричит детеныш приехавшего погостить родича (его брата Александра), в другой комнате отец читает матери вслух «Запечатленного ангела»… Кто-то завел шкатулку, и я слышу «Елену Прекрасную»… Постель моя занята приехавшим сродственником, который то и дело подходит ко мне и заводит речь о медицине… Ревет детеныш! Даю себе честное слово не иметь никогда детей… Французы имеют мало детей, вероятно, потому, что они кабинетные люди и в «Amusant» рассказы пишут».

Чуть позднее в письме младшему брату Ивану: «Зарабатываю больше любого из ваших поручиков, а нет ни денег, ни порядочных харчей, ни угла, где бы я мог сесть за работу… В настоящее время денег у меня ни гроша. С замиранием сердца жду 1-го числа, когда получу из Питера. Получу рублей 60 и тотчас же их ухну».

В 1884 году у Чехова открылось кровохарканье. Он, конечно, догадывался, в чем дело – в семье болели туберкулезом, – но, боясь подтверждения, к врачам обратиться не пожелал. Чтобы успокоить перепуганную мать, он сказал ей, что у него в горле лопнул сосуд и ни о какой чахотке нет и речи. В конце года Чехов сдал экзамены и стал дипломированным врачом. Несколько месяцев спустя он скопил денег для первой поездки в Петербург.