Читаем Время Андропова полностью

Да, Семичастный серьезно поскользнулся в истории со Светланой Аллилуевой. Но, конечно, дело было не в ней. Это был хороший повод, но повод, да и только. Глубинные причины были иные. Прежде всего в его, Семичастного, близости к Шелепину и, что еще важнее, в участии в заговоре против Хрущева. Тогда, в 1964 году Шелепин и Семичастный были надежной опорой Брежнева в тайной подготовке свержения Первого секретаря, но теперь оба представляли опасность — они уже играли свою игру. И как знать, куда теперь направлены их амбиции. Для Брежнева Семичастный был человеком, уже «единожды предавшим» своего покровителя — Хрущева. Вывод один — ненадежен. И Брежнев удачно использовал момент. Выбрал повод для освобождения Семичастного и воспользовался отсутствием на заседании Политбюро Шелепина, который после автокатастрофы оказался в больнице[685].

Накануне отставки Хрущева особые отношения связали Брежнева с Шелепиным и Семичастным. На листке из дневника Брежнева за 17 сентября 1964 года есть странные строчки и схема. В столбец даны фамилии:

Брежневу

Шелепину

Семичастному

И слева от них стрелка с остриями вверх и вниз, а еще левее овал с выходящими из его верхней кромки четырьмя стрелками, направленными вверх[686].

Но что бы это могло значить? Выглядит как ядро заговора против Хрущева. Три основных действующих лица — организаторы, дающие импульсы (стрелки) остальным участникам. А вот спустя три года, подельники стали неприятным напоминанием о прошлом, да и просто стали опасны.

Все эти мотивы Брежнева не были секретом и для многоопытных сотрудников аппарата КГБ. Они чувствовали, как сгущались тучи над их шефом. Об этом пишет Филипп Бобков:

«Сторонники Брежнева были уверены, что Шелепин претендует на место Генерального секретаря, и старались внушить эту мысль руководителям партии. А Семичастный считался человеком Шелепина, следовательно, он тоже из лагеря “противника”, и потому — фигура явно нежелательная. Недоверие к председателю КГБ подогревалось претендовавшими на большее руководителями подразделений КГБ, пришедшими из партийных организаций Украины. Пользуясь связями с Брежневым, они успешно его интриговали»[687].

Были и другие, насторожившие Брежнева поступки Семичастного. В 1966 году он резко и с неодобрением отозвался о назначении Николая Щелокова министром охраны общественного порядка СССР. Семичастный в беседе с Кириленко назвал Щелокова «недостойным» человеком, «продвигающимся по службе только благодаря покровительству Брежнева»[688]. А ведь наверняка понимал — Кириленко моментально доложит генсеку.

И еще один сигнал — совсем уж тревожный. В декабре 1966 года первый секретарь ЦК Компартии Украины Петр Шелест рассказал Брежневу такую историю. Бригада чекистов из центрального аппарата КГБ проводила проверку управления КГБ по Тернопольской области. В ходе их общения с начальником областного управления и сотрудниками москвичи довольно откровенно говорили о том, что Брежнева они «не любят и как политического руководителя, государственного деятеля всерьез не воспринимают», а в народе, по их словам, о Брежневе говорят, что это «случайный человек», возглавивший страну на волне перетасовки в результате «дворцового переворота», организованного им самим. И далее следовали нелестные эпитеты — не блещет умом, не знает хозяйства, большой интриган и артист, корыстолюбец, властолюбец и, в довершении всего, пьяница и развратник[689].

Все это начальник УКГБ И.М. Ступак сообщил Шелесту, а затем, хотя и не без колебаний, изложил все в письменном рапорте. Шелест не знал, как поступить, посоветовался с Подгорным и в конце концов на личном приеме у Брежнева 9 декабря 1966 года все ему выложил и даже передал рапорт начальника УКГБ. Как пишет Шелест, «Брежнев прочел его при мне, изменился в лице, губы посинели»[690]. Конечно, читать такое неприятно и обидно. Но что же получается, на кого ориентируется верхушка КГБ, кого они хотят видеть во главе страны? Пасьянс сходился. Шелест и его сообщение подтвердили все то, чего так опасался Брежнев: руководство КГБ настроено к нему критически и в любой момент сделает ставку на кого-то другого. И на кого, понятно, на Шелепина! И Брежнев осознал, что пришла пора решительно избавиться от Семичастного и всерьез окоротить Шелепина.

Семичастный смирился и не пытался объясниться с Брежневым. Перед отъездом в Киев, на новое место работы он позвонил Брежневу 24 мая 1967 года. Разговор успокоил генсека, и в своем блокноте он пометил лишь кратко об услышанном от низвергнутого председателя КГБ: «Еду — вопросов у меня нет, на прием нужды нет»[691]. Ну вот так бы сразу, наконец-то понял, что ничего уже нельзя вернуть назад.