Читаем Время Андропова полностью

Интеллигентские ожидания перемен в области кондовой советской идеологии не оправдались. Да, общий тон газетных публикаций заметно изменился: «Почти исчезла казенщина, и почти нет пошлого хвастовства», а еще «много критики, серьезный разговор о текущих проблемах… Критикой захватываются все более высокие эшелоны. Министерское звание уже не спасает»[1755]. Но то стилистика, а на деле — топтание на месте. В марте 1983 года Анатолий Черняев записывает в дневнике:

«Арбатов считает, что время упущено еще и потому, что — раз нет ощутимого продвижения вперед, начинается дискредитация, утрата надежды и авторитета. Пока Андропов был полтора месяца болен, повысились цены на многие вещи, в том числе на газ в три раза, на телефон раз в 10, за электричество, на металлические изделия, на кое-какую еду, на мебель еще в два раза, на бензин и т. д.»[1756].

В то же время ощущалось явное «закручивание гаек». Идеологический диктат не ослабевал, а, наоборот, крепчал. Все настроения точно отражены 13 марта 1983 года в дневниковой записи Черняева:

«А пленум готовится не по кардинальным “народным” проблемам, а по идеологии. Это насторожило интеллигенцию. Говорят о запретах спектаклей, об ужесточении цензуры, о том, что в журналах зажали некоторые интересные рукописи (выжидают!). Словом, идеологической оттепели, которую привыкли ждать после каждой смены генсека, не произошло. Восторги первых дней после Брежнева испарились»[1757].

В чем же была главная беда советской власти, лишавшая ее симпатий населения. Она не могла дать народу «хлеба и зрелищ». Развлекательные зрелища под запретом по идеологическим причинам, а то, что можно, — пресно и неинтересно. Ну а как же хлеб? В буквальном смысле слова хлеб был. А вот, что класть на кусок хлеба, что повкуснее — стойкий дефицит. И главное — мясо. Власть десятилетиями не могла исправить ситуацию. На октябрьском (1968) пленуме ЦК примечательным был обмен репликами Брежнева и первого секретаря ЦК КП Украины Шелеста, когда тот заговорил о возникших трудностях в сельском хозяйстве Украины:

«Брежнев. Верно ли говорят, что на Украине свинины теперь нет?

Шелест. Украинцам без свинины жить нельзя. Свинина есть, но мало»[1758].

Ну конечно, речь на пленуме шла не только об Украине. Нарастание трудностей в снабжении населения мясом наблюдалось по всей стране. В заключительном слове на пленуме Брежнев признал: «…начинаем остро ощущать потребности в мясе. Со свининой стало плохо»[1759]. И это в конце 1960-х — относительно благополучных по снабжению продовольствием годах.

Затруднения с обеспечением населения продовольствием стали особенно заметны в самом начале 1980-х годов. И кому, как не председателю КГБ Андропову, было об этом знать. Он и знал, и писал докладные записки в ЦК КПСС, понимая — проблема становилась политически острой.

Но что могли сделать кремлевские руководители в рамках социалистической системы хозяйствования? Ну не мог обеспечить совхозно-колхозный уклад всю страну продовольствием. Выход был — покупать за границей. Конечно, это старались не афишировать. В 1981 году в торговую сеть было дано распоряжение — не выносить в торговые залы товар в импортной упаковке. Увесистые бруски масла подавались на поддоне распакованные, но кое-где ленились, и покупатели видели коробки с надписью страны-производителя — ФРГ. Новозеландская баранина и еще много чего поступало «по импорту» в Москву. Но увы — это Москва, ее подкармливали, а в провинции все обстояло много хуже. Жители близлежащих к Москве областных центров потянулись в Москву за покупками. Популярной стала загадка: длинная, зеленая и колбасой пахнет, что это? Ответ: электричка из Москвы в Тулу.

Даже брошенная на покупку продовольствия валюта не спасала положения. На ноябрьском (1981) пленуме ЦК Брежнев призывал «быстрее устранить перебои со снабжением», говорил о покупке импортного зерна и продовольствия и требовал поставить под строгий контроль весь процесс доставки — от разгрузки до потребителя[1760]. Брежнев все понимал. За десять с лишним лет до этого, на июньском (1969) пленуме ЦК, он говорил: «Если мы нарушим нормальное снабжение населения, мы можем подвергнуть сомнению нашу политику»[1761].