Мы попали в здание через боковой вход со стороны пилонов. Охранник приветливо кивнул нам, потом Демби магнитной картой открыл какую-то дверь, и мы спустились в подвальное помещение. Я здесь никогда не бывал. Мы шли по холодным коридорам, словно в бомбоубежище. Не удивлюсь, если окажется, что именно для этого они и были созданы. И неожиданно уперлись в стеклянную дверь, которая вела в зал с низким потолком. Окон не было. Внутри происходило нечто среднее между гимнастической тренировкой, обучением гвардейцев и репетицией манифестантов Около полусотни молодых мускулистых мужчин и женщин совершали самые разнообразные движения. Вдруг выбрасывали вверх правую руку, сжав кулак, и по невидимой команде выкрикивали: «Слава! Слава! Слава!» Я вспомнил, что вчера на манифестации меня впечатлила синхронность скандирования: такое трудно сымпровизировать, если как следует не потренироваться. Будто прочитав мои мысли, после следующей команды строй вдруг распался и воцарился хаос (хорошо отработанный, кстати). Команды отдавал низкорослый мужчина в форме десантника — его почти не было видно с того места, где мы стояли. Вдруг кто-то выкрикнул: «Отставка!», и постепенно, вначале нарочито нестройно, к нему присоединились остальные. Со стороны и вправду могло показаться, что все происходит спонтанно. На миг на лицах участников отразился гнев. Потом один из них наклонился, поднял с земли невидимый камень и запустил его в невидимое здание. Этот жест повторили и остальные. Вскоре все дружно бросали камни в невидимую цель. Я вздрогнул, услышав звон разбитого стекла, но Демби взглядом указал на колонки. Спустя минуту, похоже, вмешалась полиция, потому что так называемые гимнасты принялись имитировать ответные действия. Они пытались на корточках выбраться из окружения, потом достали заранее приготовленные шесты, и какое-то время казалось, что у них тренировка по айкидо. Командир сурово отдавал команды вперемешку с матом: «Козел, разве так надо… Бей по яйцам, тебе говорю, падай и кричи, вопи, твою мать, реви, камеры работают…» Он обращался к женщине, которая лежала на земле и верещала что было сил… Вероятно, действие переходило в другую фазу — фазу жертв. Вдруг появился седой мужчина с разбитой головой — раньше я его не замечал. Кровь (краска) стекала у него по виску и капала на футболку. Он провел ладонью по лицу и поднял руку вверх, демонстрируя всем окровавленные пальцы… Словно по сигналу остальные заревели: «У-у-у… У-у-у-убийцы… У-у-у-убийцы-ы-ы… У-уби-ийцы-ы…»

— Подними руку повыше… Пробирайся вперед… Камеры должны тебя поймать, — командовал гном в униформе. — Растопырь пальцы, покажи, что ты в шоке, ведь тебе разбили голову… Иди к полицейским… Так, хорошо, хорошо… Дразни их, дразни… Надо вывести их из себя, чтобы они попытались тебя ударить, войти в кадр…

Демби показал взглядом, что, если я захочу, можем уйти. Стало душно.

— Это мои люди, — сказал он, выдыхая дым короткой сигарки с ароматом черешни. Потом приосанился и с пафосом произнес: — Самые лучшие артисты в мире, могут сыграть что угодно: трагическую роль, комическую, историческую, идиллическую, идиллическо-комическую, историко-идиллическую, трагико-историческую, трагико-историко-мифо-идиллическую — с соблюдением триединства и любую другую. Для них не существует сложных задач, им по плечу и тяжелый Сенека, и легкий Плавт. Они на «ты» и с литературным слогом, и со свободной развязной речью. Уверяю тебя, им нет равных! «Гамлет», второе действие, третья сцена… Я знаю ее наизусть, с ней я пытался поступить в театральный… Неудачно… Но теперь у меня собственная школа. Время от времени я приглашаю профессоров читать им лекции. Тех самых, что когда-то меня срезали… Даю им хлеб, так сказать.

— Значит, это и есть статисты для революции? — вымолвил я.

— Некоторые из них. Это была репетиция протестной группы, но есть и много чего другого… Много чего…

Я подумал, что с помощью сотни таких обученных статистое можно серьезно расшатать власть, устроить международный скандал, попасть в срочные новости, и сказал об этом Демби.

— Знаю, — ответил он. — Но зачем мне это? Кто придет после? Я могу разрушить и перевернуть все вверх ногами, но поддерживать новую структуру или систему мне не под силу. Те, кто придет после такого фейкового переворота, сметут и нас. Подобие государства, которое все-таки поддерживает хоть какой-то порядок, нас вполне устраивает. Мы работаем в этой питательной среде. Мы нечто вроде вируса в теле государства. Когда тело слабое, дряхлое — нам классно, но если его не станет, исчезнем и мы. У меня нет никаких политических амбиций. Впрочем, таким образом я пытался осуществлять и социальные проекты.

— И?..

— И ничего, все впустую… Пшик. А ведь проект был на все сто… — махнул рукой Демби.

17