К этой книге накоплено много собственных рисунков и фотографий. С ними книга выглядела бы более интересной. Но публикация иллюстраций потребовала бы значительно больших средств. Остается надеяться, что в будущем, когда экономическое положение окрепнет, и когда станут больше обращать внимания на биологическую литературу, быть может, это сделают те, кому близки и понятны мои книги. К сожалению, я не смог привести латинские названия многих насекомых, так как определение их требует немало времени, а подчас в Алма-Ате невозможно. Кроме того, мои коллекции фактически уничтожены не без злого умысла в таком почтенном учреждении, как Институт зоологии Академии Наук Казахстана, в котором мне пришлось работать долгие годы. Произошла и ещё одна утрата: в течение более пятидесяти лет я постоянно регистрировал на каталожных карточках сроки развития природы. Из очень большого каталога по различным темам, хранившегося в моей квартире, каталог фенологии бесследно исчез. Полагаю, что образность повествования, (к нему я иногда прибегаю при описании поведения того или иного животного), не вызовет гнева ученой братии, требующей точных и сухих формулировок. Соблюсти их в книге, написанной для всех, трудно, а подчас и невозможно.

После окончании Второй мировой войны и демобилизации из Армии, попав в Казахстан, куда был приглашен, будучи тогда уже кандидатом биологических наук, я застал природу этой страны в ее полном расцвете. За пятьдесят лет работы в Семиречье она на моих глазах, с некоторыми колебаниями, неуклонно и постепенно шла к засушливому климату и угасанию, чему еще способствовал чрезмерный перевыпас. Поэтому мои описания природы сейчас могут показаться преувеличенными или в какой-то степени даже фантастическими, хотя я никогда не позволял искажения правды, считая это правило главным, обязательным и неукоснительным для науки вообще и для ученого-натуралиста в частности. Это угасание стало особенно отчетливым при ныне развивающемся глобальном потеплении климата планеты. Оно стало угрожающим не только для природы, но в перспективе и для городов. В Семиречье, да и не только в нем, всюду зоркому глазу можно увидеть следы чрезвычайно богатой природы, сопровождавшейся обильными атмосферными осадками, а также длительных суровых засух. Обо всем этом, повинуясь голосу честности, я не имею права молчать.

Дорогим моим друзьям и знакомым, помогавшим в работе и жизни, особенно в последние ее годы столетнего возраста и одиночества, выражаю глубокую и искреннюю благодарность.

Зима