– Итак, это единственное, что мне попалось в смысле книг. На нижней полке больше ничего нет. Далее нам предстоит заняться буфетами.

– А остальная мебель? – спросил Томми. – Там всегда можно обнаружить потайные ящички или специально проделанные отверстия.

– Нет, Томми, ты что-то путаешь. Ведь вся мебель в этом доме – наша собственная. Мы привезли ее с собой, а в доме до этого никакой мебели не было. Единственное, что сохранилось здесь со старых времен, – это сарай под названием КК, старые игрушки да еще садовые скамейки. Я хочу сказать, что в этом доме нет никакой старинной мебели. Люди, которые жили здесь до нас, увезли все с собой или же продали. После Паркинсонов здесь сменилось много хозяев, так что трудно ожидать, что здесь могут сохраниться их вещи. Но кое-что я все-таки нашла. Не уверена, но, может быть, это нам поможет.

– Что же это такое?

– Фарфоровые дощечки, на которых записывали меню.

– Фарфоровые дощечки для меню?

– Ну да. Я нашла их в том старом буфете, в который мы не могли проникнуть. В том, что стоит рядом с кладовкой. Помнишь, от него был потерян ключ. Ну, так я нашла этот ключ в старом ящике. А ящик стоял в КК. Я смазала замок, и мне удалось открыть дверцу. Но там ничего не было. Только пыль и мусор, да еще разбитые чашки и блюдца, которые там оставили, скорее всего, последние обитатели. Но на самой верхней полке я обнаружила фарфоровые дощечки для меню – такими пользовались в Викторианскую эпоху на званых обедах. Там перечисляются вкуснейшие вещи, которые они ели. Изумительные блюда, потрясающие обеды. Я прочту тебе некоторые меню, после того как мы пообедаем. Представь себе: два супа – бульон и суп-пюре, потом два рыбных, потом два entrue, и после этого, кажется, ели еще салат или что-нибудь в этом же духе. Затем подавали жаркое, а после него… Называлось sorbet – это, кажется, мороженое, а может быть, и нет, как ты думаешь? И вот после всего этого – салат из крабов! Можешь себе представить?

– Замолчи, пожалуйста, Таппенс, – взмолился Томми. – Иначе я не выдержу.

– Во всяком случае, это было интересно. И все это в прошлом. В далеком-далеком прошлом.

– Что же ты надеешься извлечь из этих своих открытий?

– Ну, единственный перспективный в этом смысле предмет – книга дней рождения. В ней, как я вижу, упоминается некая особа по имени Уинифрид Моррисон.

– Ну и что?

– Так вот, Уинифрид Моррисон – это миссис Гриффин в девичестве. Та самая, к которой на днях я была приглашена на чай. Ты понимаешь, это самая старая из всех здешних обитателей, и к тому же она знает массу всяких вещей, которые происходили здесь еще до нее. Я думаю, она может вспомнить и другие имена, которые значатся в этой книге. Это может нам что-нибудь дать.

– Возможно, – сказал Томми, сомневаясь, что это действительно так. – И все-таки я думаю…

– Что же ты все-таки думаешь?

– Просто не знаю, что и думать, – сказал Томми. – Пойдем-ка лучше спать. А тебе не кажется, что нам следует бросить все эти дела? Какое нам дело до того, кто убил Мери Джордан? Зачем нам это знать?

– Ты действительно не хочешь знать?

– Действительно не хочу, – объявил Томми. – По крайней мере… Ну ладно, сдаюсь. Ты вовлекла-таки меня в это дело, признаю.

– Ну а как тебе, удалось что-нибудь раскопать?

– Сегодня мне было некогда. Но у меня есть еще некоторые источники информации. Помнишь, я говорил тебе об одной женщине? Той самой, которая так здорово умеет искать и наводить справки. Так вот, я ей кое-что поручил.

– Вот и отлично, – сказала Таппенс. – Будем надеяться на лучшее. Все это, конечно, глупости, зато действительно довольно интересно.

– Я, правда, не вполне уверен, что будет так интересно, как ты ожидаешь.

– Ну ладно, – примирительным тоном сказала Таппенс. – Мы сделаем все, что возможно, а там будь что будет.

– Вот только не продолжай делать все, что возможно, самостоятельно, без меня. Именно это меня и беспокоит, в особенности когда меня не бывает дома.

Глава 6

Мистер Робинсон

– Интересно, что сейчас поделывает Таппенс? – сказал Томми, вздыхая.

– Простите, я не расслышала, что вы сказали.

Томми повернул голову, чтобы повнимательнее взглянуть на мисс Коллодон. Мисс Коллодон была худа и костлява. Ее седые волосы находились в стадии отдыха от перекиси водорода (которая должна была сделать ее моложе, да так и не сделала) и возвращения к ним их естественного цвета. Она перепробовала самые различные оттенки – художественную седину, пепельный, стальной и многие другие, – которые годились бы для дамы в возрасте от шестидесяти до шестидесяти пяти лет, занимающейся расследованиями. На лице ее лежала печать аскетического превосходства и непререкаемой уверенности в своих способностях.

– О нет, мисс Коллодон, там не было ничего особенно важного, – сказал Томми. – Просто я думал, что вы знаете, по крайней мере, мне так казалось.