Читаем Врата славы (СИ) полностью

Двинулся он в путь с купеческим караваном и достиг земель, по которым кочевало Племя Барса. Принеся субхадре богатые дары, испросил он дозволения провести рядом с ними несколько месяцев, и позволение было дано. Эмрис был очарован суровой жизнью аррианок, поскольку был он человек наивный и романтичный. А больше всего был он очарован самой субхадрой, и она смотрела на него благосклонно. Месяца не прошло, как разделил Эмрис с нею ложе. Аргамайда выбрала его в отцы своей первой дочери, потому что понравились ей речи его замысловатые, и манеры его величавые, будто у князя, и красноречивый язык, и ум его быстрый, и синие глаза.

Велика была их любовь друг к другу, но в одночасье пришел ей конец. Случилось это так.

Захотелось Эмрису посмотреть на Аргамайду в бою. Никогда прежде он не видел аррианок в сражении. Отправляясь в поход, оставляли его в лагере под охраной, и во время кочевий ездил он в обозе, а не вместе с Аргамайдой впереди племени. И вот однажды на Племя Барса неожиданно напали Волчицы, дозорных смяли, и закипела сеча почти у самого лагеря, так что даже девочки старше десяти лет похватали оружие и кинулись на подмогу матерям.

Эмрис, не в силах сдержать любопытство, поднялся на холм и оттуда следил за боем. И увидел он, как носится Аргамайда в своей колеснице по полю, разя врагов направо и налево, отрубая руки и головы, будто богиня войны, с ног до головы забрызганная кровью, и ужасен был ее облик, и блеск очей был подобен сверканию молний, а хохот — клекоту орлицы, бросающейся на добычу. Своей рукой сразила она субхадру Волчиц, вырвала сердце у нее из груди и растоптала сапогом.

Затрепетал Эмрис от ужаса, ибо обладал он душой книжника, а не воина, и любовь его уступила место отвращению, и не мог он уже с прежней страстью отвечать на ласки своей любовницы. Решил он покинуть Арриан, для отвода глаз попросив разрешения навестить родителей и обещая вернуться.

— Сам ты пришел в мою землю и в мой шатер, — сказала ему субхадра. — И принадлежишь теперь мне. Отпущу я тебя не раньше, чем сама того пожелаю.

— Не ждал я ничего другого от диких варваров, — с горечью сказал Эмрис. — Можешь ты удержать меня насильно, но не можешь заставить любить тебя.

— Что за беда, — усмехнулась воительница. — Ласки мужчины и без любви сладки.

С этими словами увлекла она его на ложе, зажгла его кровь магическим заклинанием и принудила к любви почти что силой.

С тех пор был Эмрис низведен до простого наложника. Приводили его в шатер субхадры, когда ей хотелось, опаивали зельями возбуждающими, и ничего ему не оставалось, кроме как удовлетворять ее желание.

Не вынеся рабской жизни, решил Эмрис сбежать. Он запасся едой, украл коня и направил его в степь. Ехал он до полудня, пока не обнаружил, что вновь вернулся к лагерю. Дозорные схватили его и отвели к Аргамайде.

— Разве не знал ты, ученый муж, что аррианского коня угнать невозможно, — сказала субхадра с насмешкой. — Куда ни направь его, возвращается он туда, откуда пришел.

И велела жестокосердная воительница бить Эмриса плетьми за побег, так что два дня он пролежал пластом. Однако не оставил он попыток сбежать и в следующий раз спрятался в купеческой повозке, обещая купцам огромные деньги за свое спасение. И опять его постигла неудача. Аррианки были дивно искусны в выслеживании добычи и легко догнали его. Страшно разгневалась Аргамайда и приказала отдать строптивого наложника пастухам. Три дня забавлялись с ним грубые пастухи в вонючих шкурах, имели его спереди и сзади, как женщину, и казалось ему, будто попал он к дивам или диким зверям, так ужасна была их ненасытная похоть.

Когда привели его снова к Аргамайде, был он тих, и покорен, и не смел поднять на нее глаза. Думая, что сломила его, Аргамайда улыбнулась довольно, и посадила его рядом с собой, и кормила из своих рук жареными перепелками.

Однако через месяц сбежал Эмрис в третий раз. Ушел он пешком в степь, взяв с собою лишь короткий нож, который ему удалось украсть. Шел он весь день, а на закате поднялся на холм и увидел за собой погоню. Не желая попасть живым в руки аррианок, Эмрис вскрыл вены на обеих руках, и кровь ручьем хлынула на зеленую траву.

К тому времени, как подъехали преследователи, готовился он испустить последний вздох. Но нашлись среди аррианок искусные врачевательницы. Заговорили они кровь, залечили раны, вернули Эмриса в лагерь и бросили к ногам субхадры.

Сказала ей возница Натаури:

— Убей лукавого раба. Не оставит он попыток сбежать. Или нет у нас других дел, кроме как искать и возвращать его?

Долго молчала Аргамайда, и Эмрис ни жив ни мертв ждал ее решения. Велела она перерезать ему сухожилия на ногах, чтобы не мог он больше сбежать, и наложила на него заклятие не касаться холодной стали, чтобы не мог он больше вскрыть вены или иным способом покончить с собой.