Читаем Врата скорпиона полностью

– Да, – согласился Дуглас, расправляя плечи и втягивая в легкие пряный воздух. – Уж здесь-то мы найдем превосходного поставщика. Взгляните на эти фисташки. В Йоханнесбурге их оценят. – Дуглас не заметил за собой слежки ни когда они выходили из гостиницы, ни в метро. Однако министерство разведки и безопасности, или ВЕВАК, как оно именовалось в Иране, работало четко. И то, что он не заметил хвоста, еще не означало, что его не было.

Они ходили между прилавками, задавали вопросы по-английски, пробовали продукты, рассматривали фотографии. В конце одного из рядов стояли указатели туалетов.

– Заскочим, – предложил Дуглас. – У меня сейчас все внутри взорвется. Что-то съел вчера вечером. Или плохая вода. – Выйдя из бокового прохода, он быстро юркнул за штабель коробок и открыл заднюю дверь в ковровый киоск. Там на стопке ковров сидел тот самый старик, что продавал газеты в метро, и потягивал чай. Помещение тускло освещала ничем не прикрытая, свисающая с обитого ковром потолка лампа. Громко играло радио. Дуглас запер за собой дверь.

– Так вы вернулись, – проговорил вместо приветствия старик, не поднимаясь с ковра.

– Спасибо, что встретили, Гейдар. Давненько не виделись. – Дуглас направился к другой, не такой высокой стопке ковров.

– Давненько. За это время многие погибли. Но прежде чем убить, их пытали. Слава Аллаху, никто не назвал имени моего сына. А если бы выдали, как бы вы помогли нам выбраться? Ведь вы обрубили все концы. – Гейдар Ходадад был человеком в годах. Лицо прорезали глубокие морщины, глаза глубоко ввалились.

– Вас не выдали, потому что никто не знал ни вашего имени, ни имени вашего сына. – Дуглас свободно говорил на фарси. – Я устроил все так, чтобы в случае провала одних остальные были в полной безопасности. Для вас надежнее было оставаться на месте и не привлекать к себе внимания. Если бы мы попытались вывезти вас из страны, мы подвергли бы вас риску. А контакты я обрубил для того, чтобы меня не связали ни с вами, ни с остальной сетью. Но деньги вы продолжали получать. Так?

Старик кивнул:

– Мотешакерам. Спасибо.

– Как Сохейл? – Брайан взял себе стакан чая со стоящего на электрической спирали подноса.

– С сыном все в порядке. Он ненавидит то, что делает, людей, на которых работает. Но куда деваться? Стоит ему уволиться, и его заподозрят в нелояльности. – Гейдара прорвало. Брайан наполнил его стакан и слушал. – Они очень циничны, эти люди. Выпустили немного пару, создали впечатление свободы, изобразили пародию на выборы. А на деле правят те, кого никто не видит, и их муллы. Набивают себе карманы. Планируют игры с Ливаном и Ираком. Строят бомбы, а народ должен платить безумные деньги за жилье и больницы. Без вашей помощи моя жена могла бы умереть. Социальная медицина – это просто смех.

Брайан Дуглас с удовлетворением отметил, что отношение Гейдара к иранскому правительству нисколько не изменилось. И надеялся, что те же чувства испытывал и его сын.

– Выходит, дело в Сохейле? Вы опять хотите его видеть? Ведь так? Его, а не старого продавца газет. И вы снова подвергнете его жизнь опасности. А если за вами следят или заподозрят его, сумеете ли вы вытащить нас из беды, но не так, как Эбрагима, Якуба и Цирруса? – Гейдар называл имена британских агентов, которые сгинули в застенках ВЕВАК, где, без сомнений, приняли мученическую смерть.

– Гейдар, ВЕВАК никогда меня не обнаружит. Те люди провалились, потому что небрежно сработал кто-то другой, но не я. Я двадцать лет занимался подобными вещами в Ливане, Ираке, Боснии. И жив не потому, что осторожничал. А потому, что хорошо знаю свое дело. А ваш сын, если хочет, может выбрать место побезопаснее. – Со старым продавцом газет Брайан Дуглас не разыгрывал из себя учтивого дипломата или не уверенного в себе южноафриканца.

– Завтра вечером, – объявил Гейдар. – Я сказал ему, что вы здесь и подали условленный сигнал о встрече. Уговаривал не рисковать. Говорил, что ничего хорошего из этого не получится. Но он не послушал. Вот адрес. Завтра вечером в десять. – Он подал Брайану кусочек бумаги. – А теперь уходите.

Англичанин взял спичку из коробки, лежавшей рядом с кальяном старика, поджег бумагу и уронил на бетонный пол.

– Мотешакерам, – бросил он, уходя.

Завтра вечером – это слишком поздно. К завтрашнему вечеру он собирался покинуть страну. Брайан вспомнил камеры слежения в аэропорту и провел рукой по лысой макушке. Ощутил измененную форму носа. В центре базара было очень тепло.

Борт самолета ВВС США номер 3676

Воздушный пункт управления войсками

38 000 футов над Северной Атлантикой

– Брэд Адамс, приятель, рад тебя видеть. Я только что узнал, что ты на борту, – поздоровался однозвездочный генерал ВВС в обтягивающей зеленой летной форме. – Поздравляю с удачной карьерой. Моя, как видишь, застопорилась. Дослужился до бригадного генерала и застрял. Но это мой самолет. Давай покажу что здесь и как. Прости, не могу предложить более достойного помещения для вице-адмирала; передний отсек занял босс.