Вне шара, в другом времени и месте, Джон Мэндрейк взглянул на Джейн Фаррар и приподнял бровь. Она лениво улыбнулась, продемонстрировав заострённый клычок.

– Хопкинс… – проговорил Мэндрейк. – Думаете, это тот самый?

– Учёный, который научил Дюваля обращаться с големами, – сказала Фаррар. – Недостающее звено последнего заговора. Да, думаю, это тот самый. Да вы слушайте, слушайте!

Мистер Палмер, окончательно побагровевший, находился на середине протестующей тирады, всячески демонстрируя оскорблённую невинность. Клайв Дженкинс ничего не говорил. В конце концов Палмер завершил своё выступление и обмяк на лавке, словно сдувшийся шарик.

– Ну и чего вы от меня хотите? – спросил он. – Предупреждаю, Дженкинс, вам не стоит на меня давить…

Он снова поднял кружку, собираясь промочить горло. В этот момент Дженкинс внезапно дёрнулся и толкнул Палмера под локоть. Кружка подпрыгнула, пиво разлилось по столу. Палмер издал гневное вяканье.

– Идиот неуклюжий!

Но Дженкинс не спешил извиняться.

– Если вы исполните всё, что требуется, – сказал он, – вы будете вознаграждены вместе со мной и с остальными. Вы должны встретиться с ним… вот в этом месте.

– Когда?

– Вот в это время. Ну, все. Я пошёл.

И, не сказав больше ни слова, худощавый рыжеволосый человек выскользнул из-за стола и исчез из виду. Мистер Палмер ещё несколько минут оставался на месте. На его багровом лице отражались растерянность и отчаяние. Потом и он тоже ушёл.

Госпожа Фаррар щёлкнула пальцами. Изображение исчезло; издалека, словно бы нехотя, появилось лицо, состоящее из теней. Фаррар откинулась на спинку стула.

– Как видите, – сказала она, – Йоль нас подвёл. Из своего мышиного угла он не мог видеть поверхности стола. Он не сообразил, что Дженкинс разлил пиво нарочно и что он написал время и место встречи на луже пива на столе. Так вот, Йоль следовал за Палмером до конца дня и ничего не видел. Ночью он вернулся ко мне, чтобы доложить об увиденном. Пока он отсутствовал, Палмер вышел из своей квартиры и назад не вернулся. Очевидно, отправился на встречу с таинственным Хопкинсом.

Джон Мэндрейк возбуждённо постучал пальцами.

– Надо будет допросить мистера Палмера, как только он появится снова!

– В том-то вся и проблема. Сегодня утром, на рассвете, техники, ремонтировавшие очистные сооружения в Ротерхайте, увидели в куче мусора нечто странное. Поначалу они приняли это за кучу тряпок.

– И это был?.. – неуверенно спросил Мэндрейк.

– Боюсь, что да. Это был труп мистера Палмера. Его убили ударом ножа в сердце.

– О-о! – сказал Мэндрейк. – А-а! Как неудачно вышло.

– Очень неудачно. И тем не менее ситуация многообещающая.

Джейн Фаррар провела рукой над шаром. Он потемнел, приобрёл холодный тускло-голубой оттенок.

– Это означает, что этот ваш Клайв Дженкинс – и этот Хопкинс – задумали что-то серьёзное, – сказала она. – Достаточно серьёзное, чтобы походя убить человека. И мы напали на их след!

Глаза у неё сверкали от возбуждения. Её длинные тёмные волосы слегка растрепались, несколько прядей упали ей на лоб. Щеки раскраснелись, дыхание участилось.

Мэндрейк слегка оттянул свой воротничок.

– Почему вы говорите мне это сейчас, а не на Совете?

– Потому что вам, Джон, я доверяю. А остальным – нет.

Она откинула волосы, падавшие ей на глаза.

– Уайтвелл и Мортенсен оба плетут интриги против нас! Вы и сами это знаете. В Совете нет никого, кто был бы на нашей стороне, кроме самого премьера. Если мы сумеем сами выследить этих изменников, наше положение значительно укрепится!

Он кивнул.

– Это верно. Ну что ж, что делать дальше – это ясно. Отправьте демона выслеживать Клайва Дженкинса, и пусть он выведет нас на этого таинственного мистера Хопкинса.

Госпожа Фаррар застегнула футляр с шаром и встала.

– Знаете, я предпочла бы оставить это вам. Йоль безнадёжен, а все прочие мои демоны в разгоне. На данном этапе нам требуется только наблюдение. Так что особо могущественного демона здесь не нужно. Или ваши джинны тоже все заняты?

Мэндрейк оглянулся на пустые, безмолвные пентакли.

– Да нет, – медленно ответил он. – Пожалуй, я смогу кого-нибудь подобрать.

Бартимеус

6

Ну, знаете ли! Ты провалил порученное тебе дело, послал подальше гонца и напрямик отказался вернуться, когда это было приказано. И вот ты сидишь и ждёшь, когда разгневанный волшебник как-то отреагирует. А он не реагирует! Никак! Вот уже несколько часов! Не вызывает, не пытается наказать – ничего!

И какой же он после этого хозяин?

Если и есть на свете что-то, что меня по-настоящему бесит, так это невнимание. Грубость я стерплю, жестокость тоже. По крайней мере, это показывает, что ты произвёл хоть какое-то впечатление. Но оставить меня гнить здесь, как какого-нибудь завалящего беса в гадательном зеркале! Сказать, что меня это раздражало, – ничего не сказать.