– НСДАП, – начал я перечислять, – состоит из партийной канцелярии и личной канцелярии фюрера, тридцати трех партийных областей, подразделений партии: Гитлерюгенд, Национал-социалистический союз преподавателей высшей школы, Национал-социалистический студенческий союз, Национал-социалистический женский союз, Национал-социалистический автомобильный корпус, охранные отряды СС, штурмовые отряды СА. Присоединённые союзы и организации…

– Достаточно, дальше можно и не проверять, – сказал Мюллер, – а когда вы собираетесь подавать заявление о вступлении в партию?

– Сразу после вас, господин бригадефюрер, – ответил я.

– Резонно, – сказал начальник гестапо, – вы далеко пойдёте, если не разочаруете меня. Как давно вы не были в Москве? – неожиданно спросил он.

– С первой половины 1918 года, – ответил я.

– И вас не тянуло туда? – спросил Мюллер.

– Человека всегда тянет туда, где он родился, даже если он не принадлежит к большинству населения этой страны, – честно сказал я.

– А не хотели бы вы поехать в Москву? – последовал следующий неожиданный вопрос.

– В лапы к большевикам? – решил я уточнить суть вопроса. – Если это нужно для Рейха, то я, конечно, готов.

– А вот просто так, в гости к кому-нибудь, – Мюллер явно не был удовлетворён моим ответом.

– Знаете, господин бригадефюрер, как это говорят русские – и хочется, и колется, – сказал я, – вроде бы и хочу, а вроде бы и не хочу, потому что ранее родная для меня страна стала уже чужой. В ней сгинул в безвестность мой старший товарищ полковник Борисов, и от моих родителей нет никаких известий. Я бы хотел найти моих родителей и перевезти их в Рейх, чтобы они сами прочувствовали, во что превращается их историческая родина.

– Я вынужден сообщить неприятные для вас известия, – сказал Мюллер, – ваш отец скончался на допросе в НКВД, а следом от сердечного приступа скончалась ваша мать. Нам даже не известно, где они захоронены.

Я молчал. Моя проверка проводилась с помощью агентуры в России. Родителей моих не вернёшь, а я по заданию их убийц внедряюсь в антипод НКВД – в ГЕСТАПО – гехайм стаатс полицай – государственную тайную полицию. Поистине, неисповедимы пути Господа нашего.

– Я вас понимаю, – сказал Мюллер, – сейчас идите в отдел D3, он занимается иностранцами из враждебных государств, к начальнику отдела гауптштурмфюреру СС и криминальрату Эриху Шрёдеру. Он введёт вас в курс дела. К затронутому мною вопросу мы ещё вернёмся и, кстати, когда никого нет, можете называть меня шеф. Я старый полицейский и мне это больше нравится.

– Слушаюсь, шеф, – сказал я и вышел.

А Москва в разговоре затронута была не случайно. Только вот к чему?

Глава 21

В подотделе D3 отдела IVD IV-го управления РСХА (Главного управления имперской безопасности) «Исследование и борьба с противником – управление тайной государственной полиции» меня уже ждали. Начальник подотдела гауптштурмфюрер Эрих Шрёдер был мой ровесник и встретил меня приветливо.

– Рады приветствовать вас в нашем маленьком коллективе, – сказал он, представляя меня сотрудникам, – нас мало, но мы держим под контролем весь мир. Вам определяется направление работы Россия и США. Направления важные, находятся под личным контролем у нашего шефа, но вы справитесь. Пока ваша должность будет называться криминальинспектор. Она соответствует званию унтерштурмфюрера СС, но уверен, что скоро мы будем приветствовать нового криминалькомиссара. Ещё год назад нас всего было пятьдесят человек в центральном аппарате, а сейчас наши подразделения увеличиваются и создаются региональные подразделения. Так что работы у нас становится всё больше и больше. Пойдемте, я провожу вас по службам для постановки на все виды довольствия.

Что-то мне все это напомнило 1918 год и постановку на довольствие в ВЧК. Вероятно, спецслужбы одинаковы во всем мире.

В канцелярии управления нам дали выписки из приказа о моём назначении, выдали жетон сотрудника гестапо. Из канцелярии мы пошли взглянуть на внутреннюю тюрьму, которая была в ведении канцелярии, в хозяйственные отделы, куда мы отдали выписки. На складе я получил полицейский пистолет «вальтер». Пока мы ходили по кабинетам, в общем помещении отдела был установлен сейф и мой письменный стол, за получение которых мне пришлось расписаться в одном из журналов выдачи. Машина работала чётко и быстро.

Мне помогли снять квартиру недалеко от Принц-Альбертштрассе. Квартиру, это громко сказано. Две комнаты в четырёхкомнатной квартире, которые сдавала пожилая дама, вдова полковника Генерального штаба. Приходящая кухарка готовила мне завтрак и ужин, а обедал я в кафе неподалёку от места работы. С хозяйкой квартиры у меня установились добрые отношения, так как постояльцем я был тихим, не приводил к себе компании или женщин. Вечера проводил у себя в комнате за чтением книг по истории США и советской периодики, получаемой одним из наших негласных сотрудников в одном из загранучреждений.