Читаем Враг полностью

– У меня нет выбора, – сказал я. – Однако я не хочу, чтобы она подумала, что я беспокоюсь о ней больше, чем ты. Это было бы неправильно. Поэтому ты тоже должен приехать.

– Когда?

– Закажи билет на самолет, который вылетает в Париж через два дня вечером. Я встречу тебя в аэропорту Шарля де Голля. И мы навестим ее вместе.

Саммер уже ждала меня на тротуаре возле моего домика. Мы отнесли наши сумки в «шевроле». Мы оба надели полевую форму, поскольку решили, что будет лучше всего воспользоваться самолетом, вылетающим с базы Эндрюс. На гражданский рейс мы уже опоздали, и нам не хотелось ждать всю ночь. Мы сели в машину и направились к воротам. Нас записали в журнал. Естественно, за рулем сидела Саммер. Она сразу же поставила ногу на газ, и мы помчались вперед. Наша машина ехала на десять миль в час быстрее, чем все остальные автомобили, движущиеся в том же направлении.

Я сидел и смотрел на дорогу. Следил за обочинами, торговыми центрами и движением. Мы проехали на север тридцать миль и миновали мотель, где нашли тело Крамера. Через «клеверную» развязку выбрались на автостраду I-95 и помчались на север. Проскочили мимо стоянки для отдыха. Миновали то место, где был брошен портфель Крамера. Я закрыл глаза.

Мне удалось проспать всю дорогу до базы Эндрюс. Мы приехали туда гораздо позже полуночи. Припарковавшись на стоянке с ограниченным доступом, мы обменяли подорожные на два места в транспортном самолете С-130, вылетавшем во Франкфурт в три часа утра. Мы уселись на обитых винилом скамьях в зале ожидания, освещенном лампами дневного света. Здесь было полно самых разных людей. Военные постоянно куда-то перемещаются. В любое время дня и ночи кто-то куда-то вылетает. Никто не разговаривал. Здесь всегда молчат. Все сидят и ждут, усталые и мрачные.

За тридцать минут до вылета к нам подошел один из членов команды транспортного самолета, отвечающий за погрузку. Мы вышли на летное поле и направились к трапу самолета. В центральном отсеке большую часть места занимали грузовые поддоны. Мы устроились на откидных сиденьях, спиной к фюзеляжу. Честно говоря, я бы предпочел лететь первым классом в «Эр Франс». На транспортных самолетах нет стюардесс, и здесь нельзя заказать кофе.

Мы поднялись в воздух с небольшим опозданием и взяли курс на запад, по ветру. Затем сделали медленный полный разворот над округом Колумбия и полетели на восток. Я ощущал движение. Иллюминаторов не было, но я знал, что мы находимся над Вашингтоном. Где-то внизу спал Джо.

Когда мы поднялись на большую высоту, фюзеляж стал очень холодным, и потому мы все наклонились вперед, опираясь локтями о колени. Шум не позволял разговаривать. Я смотрел на поддон с боеприпасами для танков до тех пор, пока не заснул. Конечно, мне было неудобно, но в армии быстро овладеваешь искусством спать в любом месте. Я просыпался не менее десяти раз, но большую часть полета мне удалось продремать. Рев двигателей и низкое давление навевали сон. Я сумел неплохо отдохнуть – можно считать, что процентов на шестьдесят я находился в постели.

Мы провели в воздухе восемь часов, после чего самолет начал снижаться. Здесь не было системы внутренней связи, и пилот не сделал бодрящего сообщения. Лишь двигатели зашумели иначе, и я ощутил боль в ушах. Люди вокруг поднимались со своих мест и потягивались. Саммер повернулась спиной к алюминиевому контейнеру и стала тереться об него, словно кошка. Она прекрасно выглядела. Короткие волосы сохранили прическу, глаза блестели. Она была полна решимости, хотя понимала, что ее ждет либо провал, либо успех.

Потом все вновь уселись на свои места и приготовились к посадке. Шасси коснулось земли, взревели двигатели, началось торможение. Грузовые поддоны слегка сместились вперед, но крепления были надежными. Затем пилот выключил двигатели, и мы еще некоторое время катились по полю. Наконец спустили трап, и мы увидели сумрачное небо. В Германии было пять часов дня, на шесть часов больше, чем на Восточном побережье, и на один час больше, чем по Гринвичу. Мне ужасно хотелось есть. В последний раз я ел сэндвичи в Сперривилле. Мы с Саммер поднялись со своих мест, взяли сумки и встали в очередь. Вместе с остальными пассажирами мы медленно спустились на бетон. Погода была холодная. Такая же, как в Северной Каролине.