Читаем Враг полностью

Мы закончили разговор, и я вернулся к спискам Саммер. Девятьсот семьдесят три человека. Девятьсот семьдесят два невиновных и один преступник. Но кто именно?

Через час Саммер вернулась. Она вошла и протянула мне лист бумаги. Это была фотокопия запроса, сделанного сержантом первого класса Кристофером Карбоном четыре месяца назад. Он заказал пистолет «Хеклер и Кох П-7». Возможно, ему нравились автоматы «хеклер-кох», которыми пользовалась «Дельта», а потому он захотел иметь пистолет П-7. Он попросил, чтобы пистолет стрелял стандартными девятимиллиметровыми пулями от «парабеллума». И еще заказал четыре обоймы на 13 пуль. Самый обычный запрос, и я не сомневался, что он был удовлетворен. Тут не могло возникнуть проблем с допуском. «Хеклер-кох» использовался в немецкой армии, а Германия, насколько мне известно, состояла в НАТО. Речи о несовместимости тоже идти не могло. Девятимиллиметровые пули «парабеллум» являются стандартным снаряжением НАТО. Армия США вряд ли страдает от их недостатка. На наших складах полно таких пуль. Мы можем наполнять обоймы на тринадцать патронов миллион раз в день, каждый день до скончания времен.

– И что с того? – спросил я.

– Посмотрите на подпись, – предложила Саммер.

Она вытащила мою копию жалобы Карбона из внутреннего кармана и протянула мне. Я положил ее на стол рядом с запросом Карбона. Сравнил их.

Подписи были идентичными.

– Мы не эксперты по почеркам, – сказал я.

– Это и не нужно. Они совпадают, Ричер, поверьте мне.

Я кивнул. Оба раза было написано: «К. Карбон», и все четыре прописные буквы «К» имели характерное написание – удлиненные, с завитушками. Да и строчные буквы были одинаковыми. Подпись в целом была сделана быстро и уверенно. Четкая, гордая подпись, отработанная за долгие годы. Я знал, что любую подпись можно подделать, но в данном случае это было бы очень непросто. А тем более ночью на базе в Северной Каролине.

– Ладно, – не стал спорить я, – жалоба подлинная.

Я оставил ее на столе. Саммер перевернула ее и прочитала, хотя уже наверняка делала это не раз.

– Написано совершенно хладнокровно. Напоминает удар ножом в спину, – заметила она.

– Странно, – задумчиво сказал я. – Мы с этим парнем никогда прежде не встречались. Тут у меня нет ни малейших сомнений. И он служил в «Дельте». Едва ли среди них есть люди, склонные к пацифизму. Почему он принял мое нападение так близко к сердцу? Я ведь сломал не его ногу.

– Возможно, в этом было что-то личное. Толстый тип мог быть его другом.

Я покачал головой:

– Тогда бы он вмешался и остановил драку.

– За шестнадцать лет службы он ни разу не писал жалоб.

– Вы беседовали с людьми? – спросил я.

– С разными. С теми, кто находится здесь, а также по телефону с людьми в самых дальних уголках.

– Вы были осторожны?

– Очень. И это единственная жалоба, поданная на вас.

– Вы и это проверили?

– Вплоть до того времени, когда собака бога еще была щенком, – подтвердила Саммер.

– Вы хотели понять, каким человеком был Карбон?

– Нет, я хотела показать парням из «Дельты», что у вас с Карбоном нет ничего общего.

– Теперь вы защищаете меня?

– Ну, кто-то должен это сделать. Я только что там побывала, и они в ярости.

«Из-за Брубейкера».

– Не сомневаюсь, – сказал я.

Я представил себе их уединенную тюремную казарму, которая поначалу предназначалась для того, чтобы держать людей внутри, потом – для того, чтобы не пускать туда чужаков, а теперь она, как автоклав, сдерживает кипящие внутри страсти команды «Дельта». Я представил себе кабинет Брубейкера, тихий и пустой. И комнату Карбона.

– И где же новый П-семь Карбона? – спросил я. – Я не нашел пистолета в его комнате.

– В оружейной, – ответила Саммер. – Вычищен, смазан и заряжен. Они постоянно проверяют личное оружие. У них есть клетка внутри ангара. Вам бы следовало взглянуть на это место. Напоминает пещеру Санта-Клауса. Бронированные «хаммеры», стоящие от стены до стены, грузовики, взрывчатка, гранатометы, противопехотные мины, приборы ночного видения. Они могли бы полностью вооружить диктатуру в Центральной Африке.

– Звучит вдохновляюще, – заметил я.

– Извините, – вздохнула Саммер.

– Почему он написал жалобу?

– Не знаю, – ответила она.

Я представил себе Карбона в стрип-клубе в новогоднюю ночь. Я вошел и увидел группу из четырех мужчин – тогда я посчитал, что это сержанты. Толпа оттеснила троих в сторону, а четвертый оказался рядом со мной. Я не знал, кто окажется в клубе, а они не могли предполагать, что я туда заявлюсь. Прежде я никогда не встречал ни одного из них. Я заговорил с Карбоном совершенно случайно. Тем не менее он написал на меня жалобу из-за короткой схватки – не сомневаюсь, что он видел нечто подобное тысячи раз. Он и сам участвовал в таких драках. Покажите мне военного, который никогда не дрался с гражданскими в баре, и я скажу вам, что он лжец.

– Вы католичка? – спросил я у Саммер.

– Нет, а что?

– Мне интересно, знаете ли вы латынь.

– Не только католики знают латынь. Я ходила в школу.

– Ладно, тогда cui bono? – спросил я.

– «Кому это выгодно?» Вы говорите о жалобе?