Читаем Враг полностью

– Похоже, я только что встретил старого героя французского Сопротивления, – ответил я.

– А какое он имеет отношение к твоей матери?

– Может быть, она и Ламонье были когда-то друг в друга влюблены.

– И он решил рассказать об этом вам с Джо? О том, каким замечательным человеком он был? В такой момент? Не кажется ли тебе, что это слишком эгоистично?

Я почитал еще немного. Как и в большинстве французских книг, в ней использовалась причудливая грамматическая конструкция – простое прошедшее время, которое встречается только в письменной речи. Если французский язык не является для вас родным, то при чтении возникают некоторые трудности. Первая часть книги показалась мне не особенно захватывающей. В ней с подробностями рассказывалось, что пассажиры, прибывающие на Северный вокзал с севера и желающие продолжать движение на юг, вынуждены пересекать Париж пешком или на машине, чтобы добраться до другого вокзала – Аустерлиц или Лионского и пересесть на поезд, направляющийся на юг.

– Здесь идет речь о чем-то, называемом Человеческой железной дорогой, – сказан я. – Только людей пока что упоминается мало.

Я передал книгу Саммер, и она принялась ее листать.

– Книга подписана, – сказала она.

Саммер показала мне первую пустую страницу с выцветшей надписью. Синие чернила, аккуратный почерк. Кто-то написал: «À Béatrice de Pierre». «Беатрис от Пьера».

– Твою мать звали Беатрис? – спросила Саммер.

– Нет, – ответил я. – Ее звали Жозефин. Жозефин Мутье, а потом Жозефин Ричер.

Саммер вернула мне книгу.

– Мне кажется, я слышала о Человеческой железной дороге, – сказала она. – Это было во время Второй мировой войны. Речь шла о спасении экипажей бомбардировщиков, сбитых над Бельгией и Голландией. Местное сопротивление находило их и передавало по цепочке до самой границы с Испанией. Потом они могли вернуться домой и вновь начать воевать. Это было важно, поскольку обученные экипажи представляли огромную ценность. Не говоря уже о том, что это избавляло людей от многих лет в лагерях военнопленных.

– Это объясняет медали Ламонье, – сказал я. – По одной от всех союзных правительств.

Я положил книгу на постель и подумал о том, что пора собирать вещи. Наверное, мне нужно просто выбросить джинсы и другие покупки, сделанные в «Самаритянине». Мне они не понадобятся. Я не хотел, чтобы они у меня оставались. Потом я снова посмотрел на книгу и увидел, что некоторые страницы отличаются от других. Я снова открыл книгу и обнаружил фотографии, в большинстве студийные портреты. Но имелись и репортажные снимки, сделанные во время войны: военные союзных армий в подвалах, освещенных свечами, а также небольшие группы мужчин в крестьянской одежде, идущих по проселочным дорогам, или пиренейские проводники, ведущие беглецов по заснеженным горам. На одной из фотографий были засняты двое мужчин и молодая девушка, еще совсем ребенок. Она держала обоих мужчин за руки и весело улыбалась. Они шагали по городской улице. Почти наверняка это был Париж. Под фотографией я прочитал: «Béatrice de service à ses travaux». «Беатрис выполняет свою работу». На вид Беатрис было лет тринадцать.

Я почти не сомневался, что Беатрис – это моя мать.

Я полистал страницы и нашел ее среди студийных фотографий. Наверное, это была школьная фотография. Здесь маме было лет шестнадцать. Надпись гласила: «Béatrice en 1947». «Беатрис в 1947 году». Еще немного полистав книгу, я понял основные идеи Ламонье. Имелись две главные тактические проблемы в функционировании Человеческой железной дороги. Нет, им не приходилось искать спасшихся летчиков. Те прямо-таки дюжинами падали с неба над Нидерландами каждую безлунную ночь. Если Сопротивлению удавалось первым добраться до летчиков, у них появлялся шанс спастись. Если вермахт опережал Сопротивление, шансов у летчиков не оставалось. Тут все упиралось в удачу. Итак, если летчикам везло и Сопротивление успевало раньше немцев, их прятали, доставали гражданскую одежду, фальшивые документы, покупали билеты на поезда, а потом сажали на поезд, идущий в Париж, откуда они могли попасть домой.

Может быть.

Первая тактическая проблема состояла в том, чтобы не попасться во время проверки документов в поезде. Светловолосые парни из Америки, рыжие мальчишки из Шотландии и любые другие люди, не похожие на усталых темноволосых французов, сразу же выделялись в толпе. Они не владели французским языком. Было придумано множество ухищрений. Они делали вид, что спят, болеют, что они глухие или немые. Все разговоры вели их проводники.