Читаем Враг Смертьграда(СИ) полностью

Мы поддались искушению - сытости, нас подкупили сытостью и обманом одарили нас свинарником, где мы и заслуживаем находиться.

А вы, несомненно, рады, что ваши бывшие хозяева повизгивают у корыта.

Нам скармливают остатки живого мира, а вы покусились на мертвечину.

Вам предложили более ценную плату за смирение и власть над миром невольников - возможность погреться у страшного огня, когда холод смерти оживает во вселенной.

Обманчивое тепло предаст вас, ваши жалкие владения разъедаются неумолимо и раздавят вас.

Они обманщики, подлые служители им не нужны. Ваша участь страшнее нашей.

Мы заслужили сытость и позор. Нас никогда вновь не заставят проголодаться. Мы и не знали никогда настоящего голода.

Но очень многие из нас страшно боялись именно голода. Хотя с чего бы им? Всегда было кого съесть и поглумиться.

Боясь голода, они поглядывали на других, а не на богатый урожай. Он им казался незначительным и не стоившим трудов.

Им надо есть и чужой урожай и не ограничиться им. На добавку хотелось и тех, кто выращивал их боязную сытость.

Да, именно. Боязную сытость. Самым вкусным для наших было - создатель сытости. А фокус в том, что съев его, они не лишились пропитания. Они получили еще больше пропитания. От предприимчивых господ.

Не нужен никакой урожай и труд над ним. Свергни кормящего тебя вкусностями. И ты получишь несравненно больше вкусностей. В свинарнике. Рядом с нами.

Всегда отыщутся кормильцы, знающие толк в подкормке тупиц. Если бы они сами топтали урожай - голодные толстячки возмутились бы. Толстячки должны видеть богатые урожаи, тогда их голод всегда будет сильнее.

Толстячки должны быть уверены, что урожая хватит на всех. Только при этом условии, они захотят попробовать главное блюдо -накормивших их.

Урожай взращивают наивные.

Умные взращивают голодных.

Так цари и захватили Рассветию.

А БЕЗДНА ПЫТАЛАСЬ ЗАХВАТИТЬ СЕВЕР.

От их глупости мы не устали. Она нам нужна. Их глупость мудрее нас.

Наш ум им нужен в прошлом. Чтоб восхищаться знанием. Но мы знаем что их ждет.

Они не сами строят свою погибель. Их ведут на казнь. Они рады, что мы сгинули в бездне.

И сами спросили нас о ней. Мы ответили. Они снова спросил нас. И здесь нельзя не поразиться их наивности.

Когда мы указывали им путь -- они возвращались обратно. Мы ничем не могли убедить их накормиться.

Мы сами чувствовали голод. Но чем питались они.

Звери сами умирали перед ними. Они брали пищу и смеялись над нашим голодом. Наш голод был в мысли, а их мысль была о насмешке.

Кто привел их к насыщению, кто предложил им сытость, кто отнял у нас мысль о том, чтоб наказать их за насмешку?

Мы думали, что они в чем-то нуждаются. Но самые безумные из них каждый раз давали им что-то взамен. И они оказывались там, где мы хотели их видеть. С самыми безумными из них мы не могли говорить. Они сделали нас немыми и заставили себя слушать.

Они говорили, что мы во тьме. Они даже взялись светить на наши тюрьмы и только потому мы догадались, что мы брошены в заточение.

Мы знали, что им никогда не попасть сюда. Сумасшедшие шли к нам и просили принять к себе. Но мы и сами видели, что в нашей свободе нет ничего от прошлого. Мы сами захотели этого, мы сами создали это подобие и сами приговорили себя. Мы хотели знать, что их смерть -- наша вина.

Но хоть они и умерщвляли другу друга без нашего участия, но мы брали самое сладкое в их слезах.

Отнимая у них удобства и привычную сытость, мы давали им взамен новых мертвецов, еще не родившихся.

И они знали, что поток смертей бесконечен.

И они сами приводили своих питомцев на казнь.

В чём и заключалось наше удовольствие.

С нами никто не мог так поступить. С нами никто не отваживался воевать. Мы не подвластны законам. Мы не можем быть наказаны за их умерщвление. Они знают, что мы их болезнь. Что мы их боль. Что мы дарим им раны и отнимаем дыхание.

Но каждый день перед ними падает пища. И каждый день они глотают нашу воду. Мы берем их кровь. Мы отнимаем их память. Они жалят нас и смеются над нашим равнодушием.

Самые умные из них объявляют нам войну. Они ищут наши тени и свергают нас. Они говорят, что мы когда-нибудь падем перед ним.

Они считают, что могут сразиться с тем, что видит их настоящее.

Они полагают,что над нами кто-то есть. Что мы вольны разбираться с ними и их средствами к существованию.

Большинство в же не помнит нас. Они поклоняются каким-то обрывкам и и тому, что придумали самые наглые из них.

И снова они придут к этой наглости, но все уже выпито, из обрывков знаний, ничего нового они не изменят, все по-прежнему, и все снова в сытости.