Читаем Враг неведом полностью

Шаги отзывались беспощадной ясностью. Шаг — мысль. Мысль — шаг. Серые коридоры, казалось, вели Джей к последнему и окончательному ответу, ответу, который она знала уже давным-давно, к которому её пытался осторожно подвести Чёрный Иван, да будут легки его шаги к Престолу Всеотца.

Сила подчинялась не Великому Духу. Она подчинялась Учителям. Потому что Всеотец не имеет нужды в слугах, запирающих его Дар железными засовами. Они, Учителя, пытались остановить нарушивших их волю. Они посылали на них воинов и чудовищ…

Стоп. А как же тогда Ведуны? Испытание, ниспосланное кланам самим Всеотцом? Если Сила в руках Учителей, и им ничего не стоит обратить могущественных Ведунов в скопище едва-едва шевелящихся обрубков плоти, лишив даже великого Дромока всего, ему покорного, то почему же…

Или Всеотец и в самом деле действует здесь руками наставников?

Но эти руки не чисты. Они лживы и покрыты кровью.

Джейана шагала, уже ничего не видя вокруг. Шаг — мысль. Шаг — мысль, крепкая и неотвязная.

…Да, руки Учителей покрыты кровью. Клан Хорса, о котором столько шептались. Да что там клан Хорса! Каждый Ведуний набег, после которого на клановом кладбище прибавлялось могил, — это ведь тоже их рук дело. Испытание! Испытание от Великого Духа — это одно, а если Сила в руках Учителей…

“Но ведь они Его избранные слуги!” — возразил чей-то слабый голос глубоко внутри. Голос, идущий ещё из детства, когда крепка была вера и Слово Учителя действительно было законом и истиной. “Они могут распоряжаться от Его имени… и откуда ты знаешь, что Его воля не может передаваться через них?”

“За” говорила только вера. “Против” — главным образом злость… потому что все добытые сведения подтверждали только одно — власть над Силой и, следовательно, магией — в руках Учителей. От Дима Джейана знала о том, что объявлена Учителями преступницей, что якобы из-за неё Всеотец лишил кланы магии… Но если Он лишил всех магии, почему же тогда отдельные искры её проскальзывали у самой Джейаны?

Она даже замедлила шаг, не обращая внимания на уткнувшееся в затылок дуло. Как она могла забыть об этом! Пройти мимо самого очевидного! Если, по Слову Всеотца, она — преступница и кланы лишены магии в качестве наказания за её преступления, то уж у неё самой никакого волшебства не должно оставаться и в помине! А оно действовало. Да что там действовало! Она, Джейана, беглая преступница, сумела на время оживить Сердце Силы! Против всемогущего Слова Великого Духа! Да разве ж могло быть так, если бы Он и в самом деле наложил бы Свой запрет?

Ответ один — никогда.

А что отсюда следует?

Всю жизнь им лгали. Учителя лгали на каждом шагу, прикрываясь словом Всеотца.

Голова кружилась всё сильнее, словно Джей стояла на самом краю страшной бездны; наклонись чуть дальше, и всё — соскользнёт нога, свистящая пустота примет падающее тело, и захохочут ожидающие добычу камни на дне…

Ещё немного — и она вообразит себе самое страшное, до чего только может додуматься выросший в кланах.

Если Учителя лгут, прикрываясь Его именем, и Он не карает их, то не значит ли это, что Его и вовсе нет?!

Остро заболело сердце. Подкосились ноги. Нет, нет, нет! Это слишком страшно. Ой, мама… мамочка… да что ж это со мной?! Твердь! Твердь, помоги…

Тело с сухим треском ударилось затылком о пластик пола.

* * *

— Ох, не к добру это, не к добру! — стонал Джиг. И чем глубже уходил вниз по шахте маленький отряд, тем громче становились его стоны и причитания. Парень не на шутку перетрусил. Горячий, несдержанный на язык, он не боялся ничего — или почти ничего — из

привычного, повседневного, пусть даже это привычное было жутким страшилищем. В своё время Джиг бестрепетно вступил в схватку с живоглотом, чудом спасся — вернее сказать, его спасли вовремя подоспевшие Твердислав, Джейана и их Старшие Десятки — однако не отступил и не дрогнул. Он бестрепетно дрался в безнадёжном бою на Пэковом Холме — потому что Ведуны были опасностью привычной, можно сказать, едва ли не родной. С ней свыклись, и это помогало. Однако сейчас, опускаясь в неизвестность по чёрному жерлу бездонного колодца, Джиг неожиданно пал духом.

Это не удивило бы Твердислава; вождь нашёл бы слова, чтобы подбодрить, однако его сейчас не было. А Дим, сам отличавшийся железокаменной храбростью, не мог, не умел сказать в нужный миг нужного слова потерявшему сердце… наверное, потому никогда бы и не сделался настоящим вождём.

— Молчи! — бранилась Файлинь, однако это помогало мало. Джиг замолкал ненадолго, а потом вновь принимался скулить и жаловаться.

Они отдыхали уже трижды. Узкая щель наверху давно скрылась в темноте — там наступила ночь. Сберегая факелы, они гасили их, едва остановившись.

— А может, там и вовсе дна нет? — осторожно предположил Лев, когда Фай остановила команду в пятый раз. — Фай! Ты уверена?..

— Уверена! — голос невидимой во мраке Файлинь прозвучал едва ли не жёстче, чем у самой Неистовой времён расцвета клана. — Магия не лжёт. Уж сколько раз так людей находили!

Она несколько кривила душой, но как поднять настроение парням другим способом — не знала.