Читаем Враг (ЛП) полностью

  «К сожалению, они отозвали заказ на МиГ и ушли с индейцами».

  — Я так и думал, — признался Касаков. — Несмотря на все свое бахвальство, эти люди боятся собственной тени. Это их потеря, а не моя.

  'Если бы только это было правдой. Эта сделка была для нас жизненно важна не только в денежном выражении, но и для нашей репутации. Пройдет много времени, прежде чем нам снова будут доверять. А кому еще продавать? Сколько конфликтов сегодня происходит с применением танков и самолетов? Война изменилась. Это эпоха террористов и партизан. Винтовки и самодельные взрывные устройства — их оружие.

  — Ты прав, конечно, — согласился Касаков, — но мне все равно. Сколько денег и власти достаточно?

  — Я не понимаю.

  «Я ухожу на пенсию».

  Бурлюк какое-то время пытался ответить, прежде чем спросить: «С каких это пор?»

  «Я думал об этом некоторое время, но когда узнал, что стану отцом, решение было принято за меня».

  ' Что? '

  Касаков встал. «Изольда беременна. У нас будет ребенок. Ну наконец то.'

  У Бурлюка открылся рот. Он изо всех сил пытался ответить.

  — У вас ужасные манеры, — заметил Касаков. «Обычно это момент, когда вы предлагаете поздравления».

  — Прости, Владимир. Поздравляем. Я просто в шоке, вот и все.

  Он встал, и они обнялись. Касаков крепко сжал друга, но ответное объятие Бурлюка было вялым.

  — Вы застали меня врасплох.

  Они отступили друг от друга. — Не так удивлен, как я или Изольда, если уж на то пошло. После приступа Изольда жаловалась на боли в животе. Видите ли, когда началась стрельба, я бросил ее на землю. Я подумал, что, должно быть, причинил ей боль. Мы поехали в больницу, и они провели несколько анализов». Касаков улыбнулся. — Но она совсем не пострадала. Ты должен увидеть ее, Томаш. Она так счастлива, так счастлива. Все, чего она когда-либо хотела, это стать матерью. Теперь она будет.

  — Она будет прекрасной матерью.

  'Я знаю. И я сделаю все возможное, как отец. Я не буду относиться к ребенку иначе, чем к своему собственному».

  Глаза Бурлюка расширились от удивления. 'Извините меня?'

  — А вы не удивлялись, почему мы с Изольдой так долго без сына и дочери? Мы никогда не говорили об этом, но я не думаю, что вам не было любопытно. Причина в том, что я не могу быть отцом детей, Томаш. Конечно, я никому ничего не сказал. Мы с Изольдой даже не говорили об этом до самого недавнего времени, хотя она, должно быть, знала много лет и всегда боялась поднимать эту тему из страха перед моей реакцией.

  Бурлюк покачал головой. Он использовал свой ингалятор. — Если не ты отец, то кто?

  — Моей первой мыслью было, что это мог быть ты.

  Он закашлялся. ' Извините меня? '

  — Ты уже должен знать меня достаточно хорошо, чтобы знать, что я не дурак, мой друг. Я видел, как ты смотришь на Изольду. Как ты всегда смотрел на нее.

  Бурлюк показал ладони. — Владимир, я никогда, никогда…

  Касаков сделал еще один пренебрежительный жест. 'Я верю тебе. Ты влюблен в нее, я знаю это. Это была просто глупая идея, и я быстро отбросил ее. Я знаю, что Изольда думает о тебе как о брате. Она бы не предала меня с тобой. Кто-то другой, да. Ты никогда.'

  Глаза Бурлюка сузились. Он отвернулся.

  — Я подыграю обману, — сказал Касаков. «Я не позволю, чтобы я знал, что ребенок не мой. Я не виню Изольду за то, что она сделала. Если бы я был достаточно силен, чтобы признать свою проблему, мы могли бы получить помощь давно. Я делаю это для Изольды. Не для меня.'

  — Очень благородно, — пробормотал Бурлюк.

  Касаков встал перед Бурлюком и потер руки друга. — Тебе грустно за меня, Томаш? Или для себя?

  Бурлюк ничего не сказал.

  «Должно быть больно желать Изольду все эти годы, когда она делила со мной постель. Это должно быть еще больнее теперь, когда ты знаешь, что она выбрала другого мужчину, а не тебя, с кем ей солгать. Может быть, несколько человек, насколько мне известно.

  'Владимир-'

  — Ничего не говори. Позвольте мне говорить. Ты был рядом со мной все эти годы. Мой единственный настоящий друг. Ты единственный человек во всем мире, кроме моей жены, которому я мог доверять. Касаков потер Бурлюку плечи. «Мне приходит в голову, что мы до сих пор ничего не знаем о том, кто пытался убить меня в Бухаресте».

  — Ельцина, конечно. Она сказала-'

  Касаков покачал головой. «Только с величайшей болью она призналась, что наняла этого снайпера. Однако ее план полагался на то, что мы с тобой будем дискредитированы войной с Ариффом. Если бы меня убили перед войной, этого бы не произошло. Ты был бы избран главой империи, а не она. Итак, нет. Это была не Юлия. Касаков сжал плечи Бурлюка. — Однако вы очень хотели, чтобы я лично поехал в Бухарест для переговоров с северокорейским посредником. Зачем вам это делать, если они готовы приехать в Москву?

  Бурлюк снова потянулся за ингалятором. — Владимир, я…

  Огромные руки Касакова обхватили шею Бурлюка и сжали. Бурлюк ахнул и выронил ингалятор, чтобы схватиться за запястья Касакова, дергая изо всех сил. Руки Касакова не двигались.