Читаем Враг божий полностью

Встало солнце, обещая очередной погожий летний денек, только по Думнонии уже должны были скакать высланные за нами всадники. Котел достали на свет, христиане стекались под знамена Ланселота, ужас выплеснулся наружу, и все, сделанное Артуром, висело на волоске.

* * *

Не только Ланселотовы люди искали нас в то утро. Жители болотной деревушки услышали о том, что произошло с домом Эрмида и что мерзостная церемония в Инис Видрине была христианской свадьбой. Всякий враг христиан был другом здешних жителей, так что рыбаки и охотники отправились нас разыскивать.

Они нашли нас через два часа после восхода и отвели на север болотными тропами, на которые ни один враг не отважился бы вступить. К ночи, миновав болота, мы были у города Абоны, откуда отплывали в Силурию корабли с зерном, горшками, оловом и свинцом. Старые римские доки охраняли Ланселотовы воины, числом не более двадцати и мертвецки пьяные. Мы перебили их всех. Смерть уже пришла в Абону: у реки валялись тела десятка убитых язычников. Фанатики-христиане, повинные в их смерти, ушли, чтобы присоединиться к воинству Ланселота; оставшиеся жители города дрожали от страха. Они рассказали нам о недавних событиях, заверили, что не принимали участия в убийствах, и заперлись в домах, на каждом из которых была нарисована рыба. На следующее утро с приливом мы отплыли в Иску Силурийскую, где жил Ланселот в пору своего недолгого правления Силурией.

Кайнвин сидела в ладье рядом со мной.

– Удивительно, – сказала она, – как войны приходят и уходят вместе с королями.

– В каком смысле? – спросил я.

Кайнвин пожала плечами.

– После смерти Утера были постоянные войны, пока Артур не убил моего отца. Потом наступил мир. Теперь Мордред вступил на престол, и снова начались войны. Словно времена года. Войны приходят и уходят. – Она положила голову мне на плечо. – И что будет дальше?

– Ты с девочками отправишься в Кар Свос, а я останусь и буду воевать.

– Думаешь, Артур станет сражаться?

– Если Гвиневеру убили, – сказал я, – он не сложит оружие, пока в живых остается хоть один враг.

Мы ничего не знали о Гвиневере, но понимали, что вряд ли христиане ее пощадят.

– Бедная Гвиневера, – вздохнула Кайнвин. – И бедный Гвидр.

Она была очень привязана к Артурову сыну.

Мы высадились на берегу реки Уск и пешком двинулись в столицу Гвента Бурриум. Здесь, во владениях короля Мэурига, мы были в безопасности: христианский Гвент не заразился безумием от соседней Думнонии. Гвентом и так правил христианин – может быть, поэтому здешний народ сохранял спокойствие. Мэуриг во всем винил Артура.

– Это потому, что он не уничтожил язычество, – сказал король Гвента.

– Да Артур сам язычник, с какой стати ему уничтожать язычество! – возразил я.

– Мне кажется, что истинность христианства самоочевидна, – отвечал Мэуриг. – Если человек не видит, куда идет история, ему некого винить, кроме самого себя. Христианство – эту будущее, лорд Дерфель, язычество – прошлое.

– Ничего себе будущее, – горько заметил я, – если через четыре года все кончится.

– Не кончится, а начнется! – вскричал Мэуриг. – После второго пришествия Христа наступит благословенное время! Мы все станем королями, все будем счастливы.

– Кроме нас, язычников.

– Разумеется, кто-то должен гореть в аду. Однако у вас есть время принять истинную веру.

Мы с Кайнвин отклонили предложение креститься. На следующее утро она отправилась в Повис вместе с Сереной, Морвенной, а также остальными женщинами и детьми. Мои копейщики обняли своих близких. Мэуриг дал в сопровождение нашим семьям отряд воинов; я добавил к ним несколько копейщиков с наказом вернуться, как только они доставят женщин к Кунегласу. Повисский друид Малейн отправился вместе с ними, а Мерлин и Нимуэ пошли с нами – теперь, как и на Темной дороге, все их мысли были устремлены к Котлу.

Король Мэуриг вместе с нами выехал в Глевум. Город располагался в Думнонии, но на самой границе с Гвентом, так что его земляные валы и частокол защищали владения Мэурига. Он предусмотрительно разместил там своих копейщиков, чтобы беспорядки в Думнонии не перекинулись на Гвент. До Глевума мы добрались за полдня, и здесь, в римском дворце, где собирался последний верховный совет Утера, я нашел основную часть своего отряда, Артуровых воинов и самого Артура.

При моем появлении лицо его вспыхнуло такой радостью, что я невольно прослезился. Мои копейщики, остававшиеся с Артуром, когда я сам отправился на поиски матери, разразились ликующими криками. Последовали объятия и обмен новостями. Я поведал, что случилось в доме Эрмида, назвал имена погибших, заверил своих товарищей, что их жены и дети живы, потом повернулся к Артуру.

– Враги убили Диан, – сказал я.

– Диан? – В первый миг он мне не поверил.

– Диан, – повторил я, и на глаза вновь навернулись слезы.

Артур обнял меня за плечи и вывел на стены Глевума, где стояли одетые в красные плащи копейщики Мэурига. Он заставил меня заново повторить всю скорбную повесть с нашего расставания и до погрузки на корабли в Абоне.