— Ясно. То есть генетическую экспертизу вы не делали? — пошла ва-банк Женька.

— Ну, разумеется, нет.

Разумеется, повторила про себя она. И поскольку больше ни одного умного вопроса девушка придумать не смогла, то попрощалась с Михаилом в надежде, что не поселила в нем ненужных сомнений и идей.

Итак, заказчики никогда не имели личных контактов с суррогатными матерями, они не присутствовали на родах и не делали генетических экспертиз. Зато имели подробные медицинские отчеты, чеки, квитанции и, естественно, получали своевременно младенцев.

А чей еще это мог быть ребенок? Так, кажется, сказал Михаил? Женя припомнила окончание разговора с Грачевым. Действительно, чей? Чужой? Посторонних одиноких женщин? Интеллигентных, подходящего возраста и группы крови? Ведь анализы крови, судя по всему, тревог у приемных родителей не вызывали. Простенькая, но существенная страховка для фирмы.

Женя брела вдоль канала к своей машине, не замечая окружающего, а потому буквально врезалась во что-то крепкое и большое.

— Женечка! Ты что, совсем не смотришь, куда идешь? Я уж и махал тебе, и даже окликнул, — добродушно басил Платон, с ласковым умилением глядя на девушку, — а ты ноль эмоций. Пока не воткнулась в меня носом, так и не заметила. Не ударилась? Не больно?

— Ой, привет, — приходя в себя, растерянно потерла нос Женька. — Просто задумалась о своем. Ты как тут оказался?

— У меня обед с партнерами, — махнул рукой Платон в сторону ресторана, только что покинутого журналисткой. — Не понимаю, почему Грачев такое дорогущее место выбрал? А ты что здесь делаешь?

— Грачев, ты сказал? — схватила его за рукав девушка. — Ты его знаешь?

— Ну да, он мой начальник, — кивнул Платон, но тут его лицо поменяло свое привычно-благодушное выражение, глаза подозрительно сощурились, губы напряженно сжались. И Женя впервые в жизни уловила в голосе Платона оттенки ревности. — А ты его откуда знаешь и что ты тут делаешь?

Девушка не удержалась и хихикнула, уж больно забавно было лицезреть Платона в роли ревнивца Отелло. Это с его-то вялым темпераментом и джентльменскими замашками. Но увидев обиженное лицо друга, она тут же совладала с собой.

— У тебя есть несколько свободных минут? — уже совершенно серьезно спросила она.

Платон дернул рукой, задирая рукав пальто, и, взглянув на часы, твердо ответил:

— Да.

Жене почему-то показалось, что он слукавил. Наверняка опаздывает, но, верный себе, и виду не подает.

— Помнишь, ты помог мне раздобыть в одной фирме базу данных? — начала издалека объяснения она.

Выражение лица Платона вновь стремительно изменилось. Теперь на нем отпечатался откровенный панический ужас.

— Помню ли я? — хрипловатым от волнения голосом спросил Платон. — Мне эта девушка еще раз семь потом звонила. Пришлось соврать, что ко мне бывшая жена вернулась с двумя детьми. Было жутко неловко. — Щеки бедняги пылали то ли от стыда за собственное вранье, то ли от недавно пережитого стресса.

Женя не удержалась и, состроив полную сочувствия мину, погладила Платона по щеке. Он тут же взбодрился.

— Прости, я не должен был ныть. Так что с этой фирмой?

— Они занимаются суррогатным материнством, — ответила ему девушка и рассказала о своем расследовании.

Платон нахмурился.

— Знаешь, Грачев мужик очень осторожный и расчетливый, не думаю, что он бы связался с сомнительной конторой, к тому же речь шла о его собственном ребенке. Кстати, я и не знал, что он у них не родной. То есть не ими рожденный, — запутался немного он. — Ну, в общем, ты понимаешь. — Потом он тревожно взглянул на часы. — Знаешь, мне действительно нужно спешить. Но если бы мы могли сегодня попозже встретиться, например…

— Давай у меня после работы? — предложила Женя, привыкшая к тому, что если мужчина собирается помочь тебе в очередном расследовании, ты обязана накормить его ужином.

— С удовольствием, — галантно поклонился Платон. — Я буду в восемь. Это удобно?

— В самый раз, — успокоила его девушка, и он поспешил на важный обед.

Глава 15

Платон явился с цветами, коробочкой пирожных и пачкой дорогого элитного чая. Вероятно, счел, что бутылка вина может быть расценена как вульгарный, безосновательный намек.

— Спасибо, — поблагодарила Женя, тронутая таким трепетным, абсолютно незаслуженным отношением, и нежно поцеловала его в щеку.

Отчего ей в очередной раз стало стыдно, и она дала себе слово в ближайшее время откровенно поговорить с Платоном и перестать так бессовестно пользоваться его бескорыстной добротой. В ближайшее время, но только не сегодня. Это было бы грубо и бессердечно.

А потому она пригласила Платона за стол и всячески ухаживала за ним, стараясь вести себя как образцовая хозяйка. Чем, вероятно, подавала бедняге ложные надежды, но чем больше Женьку мучили угрызения совести, тем слаще и нежнее она была с гостем. Замкнутый круг и никакого выхода, тяжело вздыхала она в душе, внешне же демонстрируя полнейшую безмятежную радость. Эгоистка!

— Женечка, я много думал о твоей истории. Точнее, об истории твоей погибшей подруги, и знаешь, мне кажется, что ты не там ищешь проблему.

— То есть? — отложила журналистка вилку.