Анна прикрывает рот ладонью и смеется. Она смеется до тех пор, пока ее лицо не становится красным и она не начинает задыхаться. Несмотря на то что ты чувствуешь себя отвратительно, ты тоже смеешься.

Анна умолкает. У нее на лице остается лишь тень улыбки. Ее взгляд опущен на стол.

– Было время, когда мы с тобой были всем этим. Сейчас же мы просто партнеры.

«Твои руки не помнят, кому они когда-то принадлежали».

* * *

Солнце еще не зашло, но в доме уже сгустились сумерки. Анна ведет тебя за руку по лестнице на второй этаж, и, если твои воспоминания о планировке дома верны, к себе в кабинет, в тот, что с желтыми стенами.

– Я недавно решила устроить там спальню, – говорит она. – Понимаю, комната маленькая, но мне доставляет наслаждение смотреть на то, как по утрам солнечный свет отражается от желтого.

С помощью Анны ты переодеваешься в чистую пижаму. Она из более мягкой ткани, чем те, из которых сшиты пуловер и белый халат с поясом, которые были на тебе до этого. Ты медленно забираешься на двуспальную кровать; деревянная рама скрипит под твоим весом. Ты ложишься на правый бок, лицом к окнам. Когда твоя голова погружается в подушку, Анна накрывает тебя одеялом по самую шею. Лихорадка усиливается. Ты клацаешь зубами, и твоя пижама тотчас же промокает насквозь от пота.

Анна отходит к бюро в противоположном углу комнаты, рядом с дверью. Она зажигает свечу. На стене у тебя перед глазами пляшут причудливые отсветы.

– Тебе нужно отдохнуть. Завтра большой день. Большой день для нас обоих.

Анна ложится на кровать, но остается на одеяле, а не забирается под него к тебе. Она кладет руку тебе на плечо и обещает оставаться с тобой до тех пор, пока ты не заснешь. Ты закрываешь глаза, но по-прежнему видишь оранжевый свет на стене.

* * *

Ты не спишь, сидишь в темноте на краю кровати, опустив ноги на паркетный пол, и ты плачешь.

Анны рядом с тобой в кровати нет. Мышцы твои ноют, суставы заполнены толченым стеклом. У тебя нет никакого желания двигаться, но ты встаешь, и твой мозг словно отстает на шаг от тела. Ты ковыляешь к двери и шаришь в поисках дверной ручки, которая кажется холодной в твоей вспотевшей руке. Ты открываешь дверь, и тебе очень страшно, чего именно, ты не знаешь, но этот страх отключает твой рассудок. Ты бредешь по коридору в ванную, словно пол – это лента беговой дорожки. Ты поворачиваешь краны, но воды нет. Ты дрожишь, стонешь, у тебя трясутся руки, и тут ты вдруг замечаешь на стене зеркало. В ванной темно, но ты видишь в зеркале свое отражение. Видишь, какой ты. Ты хлопаешь ладонью по выключателю на стене, но свет не зажигается. Ты перестаешь дышать и шевелиться, и ты в зеркале делаешь то же самое. Вы оба моргаете. Оба подносите руку к лицу. Ты не тот, кого помнишь. Ты не человек из видео, которые тебе показывала Анна. Ты кто-то совершенно другой, и тебе хочется закричать, но у тебя вырывается лишь тихий жалобный стон.

Ты моргаешь, не в силах вспомнить, как здесь очутился, но ты снова в желтой спальне. Ты стоишь перед окном. Ты раздергиваешь занавески и неловко поднимаешь шторы. Луне на небе недостает дольки, но она все равно большая и яркая. Ты садишься на кровать и смотришь на нее. Затем ты встаешь и смотришь вниз на Дортуар, и он не так далеко, как ты предполагал, и в лунном свете ты хорошо видишь, хорошо видишь всё. Ты смотришь на мраморный вход с пересохшим фонтаном, и из стеклянных дверей Дортуара выходит Анна. Она пятится задом, таща за собой каталку. На каталке лежит кто-то, накрытый простыней. Анна разворачивается; ее руки не дают тебе разглядеть лицо человека на каталке. Ты видишь их с трудом, потому что они маленькие под большой луной, потому что до них гораздо дальше, чем ты думал.

* * *

Ты не спишь, сидишь в темноте на краю кровати, опустив ноги на паркетный пол, и ты плачешь. Ты слышишь громкие шаги Анны, на лестнице, в коридоре, затем в твоей комнате. Свеча догорела, а лунного света, проникающего в окно у тебя за спиной, недостаточно.

Ты спрашиваешь, снова и снова: «Кто я, кто?» Спрашиваешь снова и снова: «Кто лежал на каталке?»

Анна стоит посреди комнаты, обхватив себя руками за плечи.

– Что стряслось? – спрашивает она.

Ты рассказываешь ей о том, что видел, но ты понимаешь, что у тебя получается плохо, и твой голос звучит где-то далеко, далеко в стороне.

Анна говорит: «Тсс!», и «Нет», и «Это тебе приснилось», и «Это все из-за твоей лихорадки», и «Это был бред», и «Галлюцинация», и «Вот почему все казалось таким реальным», и «Никакого зеркала в ванной нет, завтра сам сможешь убедиться». Она не отвечает на твой вопрос «кто лежал на каталке». Анна укладывает тебя на кровать и накрывает одеялом.

Ты просишь ее остаться, но она уходит. Закрывает за собой дверь и запирает ее на ключ.

032

Анна окликает тебя по имени и ласково трясет за плечо.

Комната залита светом, и желтые стены кажутся злыми. Каждый твой вдох отзывается глубоко в груди хрипом, а выдох звучит свистящим сипом.