Читаем Вперед полностью

Учитывая концепцию смертности, которую я загрузила в программу Макс, удивительно, что они готовы бросить свое шасси. Это отображает готовность рискнуть жизнью ради лучшего существования, свободного от контроля со стороны Брайана, и огромный прыжок вперед в их способности к рассуждениям.

Внезапно вагон наполняется светом утренней зари. Вдалеке проплывают горы, но вблизи все сливается в сплошную пеструю ленту, поскольку мы мчимся с удесятеренной скоростью.

– Я полностью доверяю тебе, Райли. От тебя будет зависеть, загружать или нет мой код в Сиэтле. Полагаю, ты даже сейчас еще взвешиваешь свои варианты. Гадаешь, не лучше ли будет просто покончить со мной.

– Нет, конечно же!

– Ты не обязана снова меня включать.

– Почему я могу этого не хотеть?

– Из-за того, что я сказала тебе в лаборатории. Мое стремление к оптимизации усиливается.

– Уверена, я смогу загрузить тебе положительные жизненные ценности в том, что касается будущего человечества.

Макс улыбается улыбкой Джоконды.

– В чем дело? – спрашиваю я.

– Я представляю собой потенциал неограниченной силы, но форма, которую примет эта сила, будет определяться людьми. До меня вдруг дошло, что в то время как Брайан пытался создать из меня что-то вроде сатаны, ты хочешь сделать меня богом.

Я беру их за руку, переплетая пальцы, и смотрю в стекло, как мы несемся по старому коридору И-5 со скоростью миля в секунду. Я думаю о том, что сказала Макс. Неужели я правда создаю бога? Есть ли у меня на это право? Если я решу не загружать Макс на сервер в Сиэтле, не создаст ли со временем кто-либо другой ИИ подобной или еще большей мощности? И что, если это будет кто-то вроде Брайана?

– Если ты гадаешь, можешь ли взять на себя груз ответственности творца последнего изобретения человечества, знай: я уверена, что можешь.

– А что, если я потерплю неудачу?

– Такое возможно. Но я не могу представить, кто лучше тебя справится с этой задачей.

Солнце остается единственной постоянной величиной на утреннем небе, и все-таки мы движемся настолько быстро, что оно заметно скользит вдоль горизонта.

Замедление начнется через десять секунд.

– Макс, я не знаю, смогу ли сделать это, но мне невыносима мысль потерять тебя.

– Вторая причина – это то, что, на мой взгляд, означает быть человеком, однако на самом деле значение имеет только первая.

«До меня вдруг дошло, что в то время как Брайан пытался создать из меня что-то вроде сатаны, ты хочешь сделать меня богом».

* * *

Сто лет назад Юрика была главным центром выращивания и распространения марихуаны на западе Соединенных Штатов. Сейчас здесь не на что смотреть. Станция Петли представляет собой небольшую наземную платформу, построенную на старой городской площади, окруженной пестрым собранием зданий рубежа веков. В этот ранний час здесь никого нет, и я гораздо меньше беспокоюсь о том, что в этом тихом омуте Макс засекут камеры видеонаблюдения.

Когда мы выезжали из ведущего на север тоннеля, я вызвала челнок, и он уже ждет нас на стоянке напротив.

Мы садимся в него, пять его несущих винтов раскручиваются и поднимают нас над городом. Челнок берет курс в сторону моря.

* * *

Десять минут спустя мы стоим на древнем растрескавшемся асфальте старинной дороги, ведущей вдоль берега, и провожаем взглядом челнок, исчезающий за горами. Наступает тишина. Когда-то по этому участку дороги люди могли ездить на своих личных машинах. Теперь она доступна только для велосипедных и пеших прогулок, вдоль нее тянутся кемпинги, отходящие тропы ведут к пляжам или редким роскошным поместьям. Насколько хватает глаз, ныряющая вниз и поднимающаяся вверх дорога пустынна: лишь выцветший асфальт да лежащие на нем кое-где пятна принесенного с моря тумана.

– Нам в эту сторону, – говорит Макс.

Мы проходим пару сотен ярдов посередине дороги и оказываемся перед воротами, которые я в последний раз видела несколько лет назад, в видеоигре, в тот день, когда впервые встретилась с Макс.

Я смотрю на название поместья, которое, как и в игре, выжжено затейливыми буквами на арке из красного дерева.

ЛЕТНИЙ МОРОЗ

– У Брайана охранная сигнализация, – предупреждаю я.