Читаем Вперед в прошлое 4 полностью

— В курсе, — кивнул я, — читал. Вот мне и интересно. Погнали!

У меня-взрослого машина появилась в зрелом возрасте, я гайки ей никогда не крутил — времени не было. И романтика ремонта на коленке прошла мимо меня. Подумалось, что с запчастями могут возникнуть сложности, дефицит же!

— Быстрый какой, погнал он! — покачал головой Каналья. — Авторынок работает в среду и по выходным…

— Сейчас как раз среда…

— Но нам нужен блошиный, а он только по выходным, — остудил мой пыл Каналья. — У дедов бывает, что нам нужно. Но с первого раза вряд ли все найдем. — Он сделал виноватое лицо и сказал: — Но, если ты мне оставишь деньги, у знакомых поищу, может, есть че.

— Деньги надо потратить в ближайшее время, — проговорил я и задумался.

Рискнуть и оставить ему восемь штук? А вдруг забухает Каналья и пойдет вразнос? Не пошел же, получив небольшую зарплату. Даже если намутит пару сотен, пусть будет ему на сигареты, это тоже работа.

Я еще раз прокрутил мысли, такие сложные, но — мои. Это уже был не шепот в голове. Я просто знал, что так правильно, пусть и трусливая часть меня попискивала, что я распрощаюсь с деньгами. Ну и черт с ними! Пришлось лезть в рюкзак, доставать восемь тысяч.

— Вот. Только пообещайте их потратить сегодня-завтра. И свои деньги не держите.

— А что такое? — уточнил Каналья, перебирая купюры.

— Менять их будут скоро.

— А-а-а…

— И без меня не начинайте ремонт! — сказал я, пожимая его руку.

Простившись с Канальей, я заглянул к бабушке, позвонил деду, напомнил, чтобы не вез ни копейки. Дед сказал, что все в кофе вложил. Чую, придется организовывать мелкооптовую сеть, искать точки сбыта. Но после реформы.

— Дед же в гости зайдет? — спросила бабушка. — Я его пригласила двадцать седьмого.

— Значит, зайдет! — улыбнулся я.

Здорово было бы его с отцом помирить, но как это сделать, я придумать не мог. Вдруг отец взбесится, бросится? Я ему так и не позвонил, а о том, что происходит, узнавал из газет. Костаки в СИЗО, возбуждено уголовное дело: похищение несовершеннолетних, совершенное группой лиц, убийство. Похоже, делу дали ход, что вселяет надежду.

По пути домой я думал о том, что хочу на базу, чтобы проверить себя, отработать на Илье новые приемы самбо, которые я раньше не делал. Если получится, вот круто будет!

Топая от остановки, я издали заметил траурную процессию возле нашего дома, ускорил шаг. Узнал безумную внучку бабы Вали, которая гоняла бабочек, когда ее мать, поправляя траурную повязку, вытирала слезы.

Внутри будто бы оборвалась струна. Я побежал.

Посреди двора стоял гроб, где лежала баба Валя, напудренная, накрашенная и помолодевшая лет на двадцать. Вокруг причитали старушки, женщины помоложе. Из подъезда вышла мама, встала в стороне.

Это что же, баба Валя умерла раньше срока? Я подошел к ее дочери и проговорил:

— Как же так? Ее должны были вылечить!

— Сердце остановилось во время операции, — бесцветным голосом объяснила женщина.

Сделалось жутко. Выходит, у меня не получилось отвоевать этого человека у смерти, и смерть наступила даже раньше.

Дочь бабы Вали достала из сумки пирожок и протянула мне.

— Помяни рабу божью Валентину. Спасибо, Паша, вы нам очень помогли, мама мне рассказала, как ты заставил ее пойти к врачу.

Я закусил губу. Помог, ага. Ускорил ее смерть! Не погнал бы на рентген, прожила бы еще два года. Подойдя к гробу, я вытащил из рюкзака конфету, «снежок», и положил на скрещенные руки покойницы. Бабушка, которая всех детей угощала леденцами, покойся с миром!

— Она была хорошим человеком, — прошептал я. — Мне очень жаль. Сил вам!

Настроение испортилось, и аппетит пропал.

Мама осталась прощаться с бабой Валей, а я поднялся к нам. В зале Борис дорисовывал Наташку, и получалось очень даже! Не сказать, что как живая, но вполне узнаваемая. Вспомнилось, как я разговаривал с художником на рынке, и он оставил свой телефон. По-моему, самое время Борису заняться живописью серьезно.

— Баба Валя умерла, — сказал я.

— Мы знаем, — отмахнулась Наташка.

— Ага, — кивнул Борис.

Ну как вы не понимаете, что смерть — это навсегда? И что умерла она из-за меня! Здравый смысл сказал, что я ничего плохого не делал, наоборот, хотел, как лучше. А получилось, как всегда. Эта фраза еще не прозвучала, ее породила та самая грядущая денежная реформа.

Вместо того, чтобы отрабатывать приемы с Ильей, я закрылся на балконе, достал тетрадь с событиями будущего, принялся вспоминать и записывать. Теперь не было уверенности, что память останется со мной. Или останется? Но все равно лучше перестраховаться.

День прошел, как обычно: репетиция тренировки и отработка на Илье болевых — все получилось! Потом тренировка по-серьезному, «мафия», где король пик, обозначающий мафию, выпал мне четыре раза подряд. Два раза меня вычислили, два — посчитали, что по закону вероятности это не я.

В девять мы разошлись по домам.

Спать я лег пораньше, в детские десять часов вечера, поменявшись кроватями с Наташкой, потому что семейство решило смотреть американский фильм «Серое и голубое». Мама аж запереживала, не заболел ли я, приложила руку ко лбу, когда я уже лег.