Читаем Вперед в прошлое 4 полностью

Ничего, скажу, что устал, голова закружилась.

Надо было порепетировать саму тренировку, а не фигней маяться!

Мы направились за Ильей, причем я с Яном как будто поменялся местами: он вел себя нормально, а мне спину сводило от напряжения, как когда после каникул проходишь мимо толпы гопников.

В подвале было чуть прохладнее, чем на улице, но июльский зной просочился и сюда.

Собрались все, кроме Рамиля, который помогал родителям на рынке и опаздывал. Борис и Наташка, одетые в обновки, принесли стаканчики из Макдональдса, один рассматривал Димон Чабанов, на другой с завистью таращился Минаев, но в руки не брал. Гаечка и Алиса, раскрыв рты, осторожно перебирали фотографии, которые сделал дед.

Они были так увлечены, что на нас взглянули мельком, потом Гайка отдала снимки Димонам, а сама забрала стаканчик.

Я растерялся и оробел, но быстро взял себя в руки. Что бы сказал я-взрослый?

— Привет, народ!

— Привет, меня зовут Ян, — буркнул новенький и снова оцепенел.

Все поздоровались одновременно и вразнобой, представились по очереди и уставились на окаменевшего Яна без интереса.

— Это ты гостинцы забрал? — обратилась ко мне Наташка, надула пузырь жвачки.

Ян принялся усиленно жевать свою, поправил челку, пряча лицо.

Я поставил рюкзак на обшарпанный столик, достал жвачки из кармашка, раздал каждому по две, и на пять минут все увлеклись наклейками. Ян же ждал своей участи, вертя головой по сторонам и восторженно изучая Борины рисунки на стенах.

— Как у вас тут кру-уто! — не выдержал Ян, глядя на Шреддера на стене.

— Это я рисовал! — похвастался Борис. — Вообще все я рисовал.

— Сам? — не поверил Ян.

Брат аж раздулся от гордости.

— Ага!

— Я ваще не умею, — признался Ян, оттаивая.

Когда фотографии отложили в сторону, он совсем не робко попросил:

— А можно мне посмотреть?

Борис сгреб фотографии и подошел к новенькому. Он был лишь на полголовы выше, а в плечах тоньше, они выглядели ровесниками. Похоже брата несказанно радовало, что теперь не он в команде самый мелкий. Борька достал самую интересную, на его взгляд, фотографию — где он с лимузином.

— Гля сколько иномарок! — восторженно зашептал он. — У нас столько нету.

— Ага, — кивнул Ян.

— А вот, смотри, Макдональдс. Видишь, сколько еды? Там все в пакетах приносят и в таких стаканчиках. Ваще шикарно! И мы все съели! А вот, гля, какое колесо! Всю Москву сверху видно.

Мне следовало бы их построить и погнать на тренировку, но я оттягивал стремный момент, убеждая себя, что пусть общаются. Авось Ян с Борькой поладят.

Опыт взрослого подсказал, что сейчас момент сложный, Гаечка с Алисой могут позавидовать модной Наташке, женщины вообще очень завистливы, причем — в мелочах, потому долговечная дружба у них — большая редкость. Вспомнил про очки-лисички и подарил девчонкам, и сразу стало веселее и прибавилось радости.

Две подруги жестоко подрались, выясняя, кто достоин называться гадюкой. Проигравшая автоматически признавалась жабой.

Какие забавные мысли стали приходить в голову, самому смешно! Но озвучивать шутку я не стал — вдруг девчонки обидятся.

— Алиса, что у тебя с матерью? — спросил я, все отодвигая момент тренировки.

Лиса повела плечом и безразлично ответила:

— Совсем она долбанулась. Прощения просила, на колени падала, домой звала.

— А ты что решила? — спросил Илья.

— Ненавижу, — прошипела она.

— Она у меня живет, — сказала Гаечка, вертя наклейку и надувая пузырь.

— Мать меня на все село опозорила! — воскликнула Алиса, и в глазах заблестели слезы. — Пацаны взрослые теперь лезут, типа что тебе терять! Думают, что я… ну… шлюха.

— Вот суки! — выдохнул я, и, несмотря на жару, обливаясь ледяным потом, хлопнул в ладоши: — Так! Учимся стоять за себя! — Голос слышался чужим, слова казались фальшивыми. — Жвачки достаем, чтобы не подавиться. И… и… — Мысли заметались. Что дальше говорить-то?

Я просто указал на место, куда все становились, начиная тренировку.

— А я? — спросил Ян.

Первым делом все достали жвачки и положили на обертки — шутки ли, свежую и еще вкусную жувку выбрасывать! Ее по несколько дней жевали. Жевали, так сказать, на выход, чтобы все видели: вот, у меня тоже есть, могу себе позволить — а дома клали в холодильник.

Одноклассница Желткова как-то отковыряла чью-то уже негодную жвачку, прилепленную под партой, и сунула в рот, а девки это увидели и подняли ее на смех.

— У меня спортивок нет, — пожаловался Ян, глядя, как все занимают места по росту.

— И так нормально, кеды есть, и ладно. А шорты-то на резинке.

Оглядываясь на меня, Ян потрусил в конец строя и встал рядом с Борисом. Меня накрыло странное чувство.

Когнитивный диссонанс.

Вот я стою передо всеми, они в рот заглядывают, слушаются. А мне и прикольно, важным себя чувствую, и страшно, аж трясет. И, учитывая важность момента, и торжественную речь толкнуть хочется, и убежать.

Как раз когда чувства уравновесили друг друга, я просто сказал:

— Начали!