Читаем Вперед, гвардия! полностью

— Я не об этом, Василий Никитич, — сказал Чигарев. — С сегодняшнего дня наш дивизион расформирован. Вместо него будет два. Одним командовать назначен Норкин, другим — я.

— А я? Чигарев улыбнулся.

— Вы по-прежнему будете командовать базой.

— Чьей?

— Адмирал предлагает вам решать.

Василий Никитич машинально тер красную полоску на лбу, оставленную фуражкой. Легко сказать «решай сам». Допустим, он останется у Норкина. Это значит: в ближайшие дни нагрянет сюда весь дивизион, дивизион голодный, оборванный, и сразу потребует одежду, еду, снаряды, топливо. Ему все сразу вынь да положь! А откуда взять? Прийти и сказать: «Здрасте, я ваш командир базы»? Сумасшедший Норкин такое пропишет, что и звание свое забудешь!

Другое дело остаться с Чигаревым. На тральщиках потери небольшие, катера почти не пострадали во время боев, а на базе припрятано кое-что. Тут затруднений не будет. Конечно, Норкин рассердится, шум подымет, но Чигарев в обиду не даст.

Чернышев вздохнул. Он отчетливо представил себе, как Норкин стоит перед ним и шумит, призывая всяческие бедствия на него самого и на всю его прошлую и будущую родню.

— Ну как, решили, Василий Никитич? — торопил Чигарев.

Чернышев взглянул на него, словно только сейчас вспомнил о его присутствии. И сразу память извлекла из-под спуда другие доводы, теперь уже в пользу Норкина. Василий Никитич увидел его таким, каким он был: энергичным, решительным, расчетливым и хитрым хозяином. А какой настоящий хозяин не сердится, не шумит, если видит непорядок? Норкин, небось, не заставил бы бегать за катером к командиру бригады…

— Я жду, Василий Никитич.

— Понимаете, Владимир Петрович… Ведь броняшкам сейчас все нужно: и хлеб, и штаны, и снаряды. А тут — еще и новые бои вот-вот начнутся. Разве один Норкин свернет всю эту гору? Я считаю, что…

Чигарев больше не слушал: повернувшись, он пошел к барже. Одна Ольга и поймет и порадуется вместе с ним. А Чернышев… Что ж, пускай служит у Норкина. Видно, мало еще Мишка ему крови испортил. В конце концов, был бы дивизион, а командир базы найдется!

До поздней ночи Чигарев пробыл на катерах: проверял документацию, давал задания на утро. В свою каморку пришел усталый и почти сразу лег. Но не спалось Чигареву.

Где-то на берегу трещал движок радиостанции. Шелестели узенькие полоски бумаги, которыми Ольга заклеила форточку. Луна нескромно заглядывала в окно и смотрела на Олю, разметавшуюся во сне. Койка узкая, Володя лежал почти на одной перекладине, но шевельнуться боялся: Оленька так хорошо спала, положив голову ему на руку.

Вот это настоящая жена! Она и порадовалась вместе с ним, и даже кое-что посоветовала. С таким другом можно спокойно шагать по жизни и не бояться, что устанешь или собьешься с пути, как бы тяжел и длинен он ни был. И Володя, по старой привычке, размечтался. Он уже видел себя не комдивом, а командиром бригады, молодым, чуть прихрамывающим, всем известным адмиралом. К нему шли люди за советами, от него ждали решения самых сложных боевых задач, и он, конечно, оправдывал общие надежды.

«Лезет же такая чертовщина в голову!» — мысленно выругался Чигарев, поймав себя на том, что дошел до командующего флотом, и шевельнулся. Ольга открыла глаза, удивленно взглянула на него, обняла теплой рукой и спросила:

— К себе, Вова, пойдешь?

К себе — значит на верхнюю койку. Интонация голоса выдала и желание Ольги: ей хотелось спать, а Володя мешал. Он осторожно прикоснулся губами к ее виску, встал, закурил и полез на свою койку.

Но сон упорно не приходил. Вспомнились родной город, дом, мама. Как-то они живут сейчас? Мама, наверное, по-прежнему гоняет отца из-за всякой мелочи и ждет не дождется своего Вовочку. А он вот возьмет да и явится к ней! Не один, а с женой и сыном!.. Интересно, почему Оленька отмалчивается, когда он заводит разговор о ребёнке? Ведь так хочется иметь сынка! Он бы, разумеется, порой мешал отцу работать, шалил. Но зато приятно было бы и пройтись с ним по катерам, показать матросам человека, которому ты дал жизнь. Или прижать бы сейчас к себе маленькое тельце, чувствовать его тепло на своей груди. Чигарев улыбнулся, вздохнул и тихонько позвал:

— Оля… Оленька!..

— Что, Вова? Раны тревожат? — спросила Ольга сонным голосом.

— Слушай, Оленька, а когда у нас будет маленький Чигаренок? — спросил Володя, свесив голову.

Ольга натянула на грудь простыню и ответила полусерьезно, полушутливо:

— Да спи же ты, дурной!

— Я серьезно, Оленька.

Ольга помолчала немного и ответила, глядя куда-то вверх:

— Рано еще… Посуди сам, где мы сейчас его поместим? Неужели его, как котенка, держать в бельевой корзине? Или в ящике из-под снарядов?.. Подожди, будет у нас квартира, будут соответствующие условия…

Чигарев откинулся на подушку. Пожалуй, Ольга права. Зачем мучить ребенка?.. А все-таки хорошо бы…

— Вовочка, завесь, пожалуйста, окно. Луна спать мешает, — попросила Ольга.