Читаем Вперед, безумцы! полностью

После окончания института, Андрей устроился на «скорую помощь», (скрепя сердце, ему все же выдали диплом, но никуда не распределили). На работе несобранного врача флегматика сразу окрестили «манной кашей».

— Рохля, а не мужчина, — отзывались о нем санитары.

— Непутевый, — соглашались шофера.

Новые прозвища вызвали новые комплексы — Андрей пришел к выводу, что хороший врач из него не получится и все чаще говорил матери:

— Хочу забросить медицину. Не мое это. Устроюсь куда-нибудь в библиотеку.

Мать только вздыхала; апатия сына, его безразличие к работе, отсутствие друзей, неустроенность личной жизни — все это угнетало пожилую женщину, подтачивало ее, и без того слабое, здоровье; у нее разболелось сердце, на лице появился нервный тик. Вскоре она умерла.

Для Андрея потянулись дни тягостного, тоскливого одиночества, а тут еще — бытовые заботы; раньше их брала на себя мать, теперь ему, непрактичному, рассеянному (самое большее что он мог, это отварить картошку и вскипятить чайник), приходилось ходить в магазины, готовить еду, стирать. В первый же месяц после смерти матери, он не растянул деньги до зарплаты и несколько дней они с Гипо сидели на «пшенке». Затем явился дворник — Андрей забыл оплатить коммунальные услуги.

Особую тоску Андрей испытывал в праздники, когда у соседей собирались гости, слышалась музыка, песни, а во время прогулок с Гипо они встречали веселые молодежные компании. В такие дни он думал о никчемности своего существования и безнадежном будущем. Только Гипо и спасал его от более трагических мыслей. Каждый раз, заметив хозяина подавленным, пес теребил его лапой, успокаивал, как бы говорил: не сокрушайся! Я-то с тобой! Вдвоем легче все пережить. Будет и на нашей улице праздник.

Работа у Андрея была сменная, и он часто возвращался домой далеко за полночь, когда Гипо уже изнывал от ожидания. Они отправлялись на прогулку и бродили по темным гулким улицам. Завидев подгулявшего полуночника, Гипо воинственно выгибался — показывал, что у его хозяина надежный страж. Когда они встречали бездомных собак, Гипо приосанивался, высоко вскидывал лапы — бахвалился перед собратьями своей устроенной судьбой.

На «скорой помощи» работала медсестра эстонка Аудра, которая чуть ли не ежедневно полностью меняла свой облик — меняла не только одежду, но и красила волосы и по новому накладывала грим на лицо — случалось, ее по полдня не узнавали и, только приглядевшись, здоровались и заговаривали, хотя ее походка — походка распутницы — не менялась никогда. Приходя на работу, Аудра задерживалась около зеркала в холле и, на глазах у сидящих в ожидании вызова санитаров и шоферов, выделывала танцевальные движения, вынимала заколки, трясла головой — ее волосы рассыпались по плечам — она их тщательно расчесывала, красила губы, пудрилась, прикладывала флакон духов к ушам. Ее телодвижения и инструменты обольщения — расчески, помады, флаконы — действовали на зрителей возбуждающе — то один то другой мужчина отпускал Аудре восторженные комплименты.

После работы ее всегда встречали поклонники, которых она тоже часто меняла; поклонники избаловали ее вниманием, она слишком любила себя и у нее не было времени любить других; от нее и на работе исходил холодный псевдосветский снобизм. Она не была красавицей — в ее фигуре проглядывала какая-то угловатость, а крупные, броские черты лица говорили о далеко не мягком характере, и выглядела она неестественно, как залакированная кукла — точно на нее наложен глянец. Она и ходила как-то изломанно, неистово крутя бедрами; ее возбуждающая походка выдавала сексуальную и самоуверенную натуру — она шла по жизни широко, размашисто, свободно передвигаясь в любой среде. Именно это и нравилось Андрею больше всего — его, безвольного, тянуло к сильным личностям. Он влюбился в Аудру, ни разу не поговорив с ней, только наблюдая за ней, и мучился и страдал от того, что она не замечает его.

А по ночам ему снился их роман, и временами в полузамутненном сознании мелькало — это всего лишь мираж, обман — но так хотелось продлить сон, пережить счастливую концовку. Андрей догадывался — его мучает болезнь, от которой нет лекарств.

Однажды он все-таки подошел к Аудре, когда она перед зеркалом в холле надевала ярко-красный берет и прямо-таки огненный плащ. Стараясь быть веселым, Андрей проговорил заранее приготовленную фразу:

— Красная шапочка, сейчас вас съем.

Она повернулась, осмотрела Андрея с ног до головы, хмыкнула и грубовато ответила:

— Подавитесь. Я костлявая. О, щекотливые нюансы, я валяюсь!

— Я давно вас заметил… Я вас провожу. Где вы живете?

— В вашей душе! — не оборачиваясь, она заспешила к автобусу.

На следующий день Андрей специально перенес свое дежурство с тем, чтобы освободить вечер, и, дождавшись Аудру, выдавил еще одну заготовленную шутку:

— Вы, в самом деле, живете в моей душе, и сегодня моя душа приглашает вас в кафе.

Аудра засмеялась.