Читаем Возвращение в теремок полностью

— Ты там по дороге у бабульки деревенского молочка купил, — напомнила ему жена, — а ещё банку икры у каких-то подозрительных рыбаков.

— Там соль гольная! Ложкой её есть прикажешь?

— На кухне старая сковородка на стене висит. Погляди, может и съестное где-то припрятано.

— Нет там ничего, — с набитым ртом, заявила Василиса, — я всё уже облазила. Только полмешка старой муки, а в шкафу бутылка масла подсолнечного. Просроченное, наверное.

— Придётся ложкой есть, — погрустнел Сергей, — и молоком запивать. Чувствую, та ещё ночка предстоит.

— Потерпи до утра, — пожала плечами Лизавета, — тебе всё равно худеть надо.

— Куда? У меня сплошные мышцы!

— Только их не видно за слоем жира.

— Ты это… не умничай тут.

— О, такая банальность для тебя слишком умна?

Они ещё долго продолжали в том же духе, а остальные с интересом следили за перебранкой, не смея нарушить неосторожным замечанием семейную идиллию. Проня тоже заслушался, отмечая отдельные незнакомые ему словесные обороты и стараясь их запомнить. Соскучился он по речи человеческой, особенно по такой выразительной.

— Хватит! — рявкнул в какой-то момент Сергей. — Я в машину, за икрой.

— Иди, иди, — равнодушно помахала ему Лизавета, — не утони там. Хотя такие как ты не тонут.

Уходя, Сергей хлопнул дверью так, что с вешалки упала шапка Степана. Облизнув липкие от мёда пальцы, тот вздохнул и отправился поднимать головной убор с пола.

— Дружнее надо быть, ребята, — заявил он, отряхивая и возвращая шапку на место, — а ну как метель к завтрему не утихнет? Вы же друг дружку тут съедите за пару дней.

— Не смешно, — буркнула Лизавета и отвернулась.

— Это правильно, — одобрительно закивал Степан, — с такими зубами лучше даже не улыбаться. Железные?

— Это виниры, бестолочь! Знаешь, сколько они стоят?

— Даже знать не хочу. И без того глядеть на них страшно.

Лизавета ничего не ответила. Она в напряжённой позе стояла у окна, пытаясь в кромешной темноте разглядеть перемещения мужа. Того не было довольно долгое время и все уже начали беспокоиться, когда входная дверь вновь распахнулась. Вместе с порывом ветра в помещение вошёл продрогший, усталый, белый с ног до головы Сергей.

— Насилу отыскал машину, — тяжело дыша, сказал он, — ничего не видно, снегу по пояс. Как завтра откапываться буду, не представляю.

— Лопаты тут есть, — обронил Степан, — вместе сдюжим. Лишь бы метель утихла.

— Да уж…

Повисла неловкая пауза.

— Я спать хочу! — очнулась вдруг Василиса.

Мать взглянула на часы и всплеснула руками:

— Одиннадцатый час! Пойдём в кровать скорее.

Она собрала всё со стола, взяла дочь за руку и повела к лестнице. Напоследок обернулась к остальным:

— Там шесть спален, — сказала она, — наша будет вторая от лестницы. Разбирайте оставшиеся, кому какая понравится.

Так все и поступили. К одиннадцати все разбрелись по спальням, оставив теремок на домового. А тот и рад. Забрался на чердак и сидел там до самого рассвета, грыз давно зачерствевшие сушки, караулил покой спящих. Только к утру сам смог заснуть.

Проснулся Проня от звука работающего мотора. Зевнул, вспомнил события вчерашнего дня и тут же всполошено метнулся к окошку.

Во дворе жмурилось от собственного света тёплое солнышко. Автомобиль семейства Волковых, как-то высвобожденный из снежного плена, гордо сиял в его лучах. Поодаль, облокотившись о деревянную лопату, стоял Степан Косых в своей неизменной заячьей шапке. Он следил, как машина, проехав до самой дороги, вновь сдала назад. Остановилась она на расчищенной площадке у забора.

— Порядок! — крикнул Сергей с водительского кресла и, заглушив мотор, выбрался из машины.

Дойдя до Степана он остановился и неожиданно протянул тому руку.

— Спасибо.

— Да было бы за что, — смутился Степан, отвечая на рукопожатие.

— Ты это… если надо куда в город съездить, отвезти что — не стесняйся, сразу меня набирай. Буду рад помочь.

Проня изумлённо смотрел, как вчерашние соперники с лопатами наперевес мирно беседуют и даже не предпринимают попыток пустить их в ход. Было похоже, что за утро они каким-то чудом успели сдружиться.

— Мужчины! — с первого этажа звонко позвала рыжая Лизавета. — Хватит на морозе стоять, идите обедать!

Услыхав про обед, домовой сглотнул и торопливо бросился к лестнице. Привычным путём, держась теней, он быстро добрался до кладовки, незаметно юркнул туда и уже оттуда стал подглядывать.

Первое, что бросилось в глаза — это накрытый стол. По самому его центру возвышалась настоящая гора блинов — парящих, источающих жар, золотистых, ажурных и аппетитных. Рядом полные мисочки с зернистой икрой. От такого изобилия у Прони глаза на лоб полезли.

В окно светило солнышко и было похоже, что хорошая погода пришла надолго. Василиса гордо улыбаясь, расставляла по столу тарелки. Мама стояла у окна вместе с Лизаветой, о чём-то добродушно посмеиваясь вместе с ней.

— И как всё сошлось: молоко есть и мука, значит тесто для блинов будет. А для начинки что может быть лучше икры? Не зря Серёжа вчера целую банку купил.

— И ты молодец, как всё организовала красиво!

— Без твоей помощи я бы не справилась. Ну и Василиса не ленилась, помощница у тебя растёт.