Читаем Возвращение в темноте полностью

— Успокойтесь, мистер Кроукер. Как только вы дадите мне принципиальное согласие, вы тут же получите подробное описание программы пребывания Барбасены в Майами, количество его телохранителей, степень их вооруженности, а также информацию, касающуюся его предпочтений в еде, одежде, жилье и сексе. Теперь вы сами видите, мистер Кроукер, что мы не собираемся отдавать вас на съедение крокодилам.

— Вы так уверены в себе?

— Некоторые события в жизни человека являются неизбежными.

Майер протянул Кроукеру руку и сказал с неожиданной искренностью:

— Передаю «мустанг» в ваши руки без всяких лишних слов. Уверен, вы получите огромное удовольствие, сэр!

Вернувшись на стоянку рядом с больницей, Кроукер высадил адвоката и подождал, пока тот пересядет в свой «линкольн» цвета зеленый металлик, который был так популярен во Флориде, и уедет. Потом Кроукер открыл бардачок. Там он нашел документы на машину, они действительно были оформлены на его имя, были указаны даже его адрес и номер социальной страховки. Похоже, эти люди знали о нем все... Предыдущим владельцем «мустанга» значился Марсель Рохас Диего Майер. И нигде никакого упоминания имени таинственного клиента Майера.

Поднявшись в отделение интенсивного диализа, он зашел в палату к Рейчел. Там уже сидела Мэтти. Увидев Кроукера, она печально покачала головой — никаких изменений... Он увидел смертельный страх в глазах сестры, и у него перевернулось сердце.

Он поискал Дженни Марш, но медсестра сказала ему, что доктор Марш большую часть дня проведет в операционной. Значит, ему придется ждать вечера, когда у них был назначен ужин.

Он снова зашел в палату к Рейчел и долго глядел на нее, полумертвую-полуживую. В палате, кроме Мэтти, оказался некий солидного вида седой мужчина со старомодной тонкой полоской усов над верхней губой. Мужчина обернулся к Кроукеру и коротко кивнул. Мэтти представила его как доктора Рональда Стански, их с Рейчел семейного врача.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Я только что говорил миссис Дьюк, что имею определенные связи в Объединенной сети трансплантатов, — вполголоса, словно боясь разбудить Рейчел, проговорил он. — Возможно, мне удастся что-то сделать...

— Это было бы чудесно, — сказал Кроукер. — Но у меня сложилось такое впечатление, что правила этой организации священны и нерушимы.

— Да, это действительно так. — На докторе Стански был дорогой костюм в тропическом стиле, аккуратно выглаженная белая сорочка, темный консервативный галстук. В целом он производил впечатление сотрудника похоронного бюро. — Я не имел в виду, что стоит только позвонить туда, и мне моментально предложат донорскую почку. Боже упаси, нет! — Он машинально пригладил усики. — Но, знаете, друзья всегда остаются друзьями, и я не сомневаюсь, что они сделают все, что от них зависит.

Он пожал руку Мэтти.

— Не теряйте надежды, — прошептал он ей.

Кроукер слегка тронул Стански за плечо.

— Не могли бы мы с вами поговорить в коридоре, доктор?

— Да, конечно, — торопливо ответил Стански.

Кроукер ободряюще улыбнулся Мэтти и вышел вслед за доктором из палаты.

Очутившись в коридоре, он сказал:

— Доктор Стански, моя сестра говорит, что вы проводили полное медицинское обследование Рейчел полгода назад.

— Да, это правда.

Теперь, когда Мэтти не видела их, подобострастие Стански испарилось, словно иней на солнце, сменившись деланным спокойствием человека, не знающего, как себя вести в незнакомых обстоятельствах.

— И что?

Казалось, доктор Стански сожалел о своем драгоценном времени, которое он был вынужден тратить на бесполезные разговоры с Кроукером.

— Она обратилась ко мне за справкой, которую от нее требовали в школе. Она ни на что не жаловалась.

Он замолчал, и Кроукер сказал:

— Я внимательно слушаю вас, продолжайте.

Доктор Стански картинно развел холеные руки с маникюром.

— Все анализы были в полном порядке.

Кроукер с сомнением покачал головой:

— Доктор, я бы хотел узнать у вас кое-что. Как получилось, что ваши тесты не показали, что Рейчел курит марихуану, нюхает кокаин и принимает галлюциногены?

— Да, я знаю, что когда-то вы служили детективом в полиции Нью-Йорка, — зевнув, ответил доктор Стански. Кроукер подумал, что этому равнодушию, о которое разбиваются все человеческие чувства, его научили в медицинском колледже так же, как анатомии, цитологии и прочим наукам. — К чему задавать вопрос, ответ на который уже известен?

— Я хотел услышать это от вас.

Доктор Стански был явно раздражен.

— Ничего не стоит обмануть врача во время обычного осмотра. — Он помахал перед носом Кроукера указательным пальцем, словно перед ним был непослушный ученик. — Такое происходит повсеместно и каждый день. Это, конечно, ужасно, но это факт.

— Надеюсь, вы понимаете, что теперь она стала наркоманкой.

Слова Кроукера были встречены ледяным молчанием. Скорее сам Бог сознается, что допустил какую-то оплошность в процессе создания человека, чем врач признает свою ошибку.

— Спасибо, доктор. Я очень благодарен вам за вашу откровенность.

Приняв иронию за извинение, доктор Стански поджал губы и милостиво кивнул.