Читаем Возвращение в Сонору полностью

Я понимающе хмыкнула: те, кто меня знал, обязательно старались сунуть под нос свой самый дорогой товар. Утверждали, что мое слово неизменно привлекало клиентов. На самом деле, это было не слово, а солнечный знак, который я незаметно рисовала пальцем на задней поверхности масок, стенках расписных сосудов, крышках шкатулок и множества прочей дребедени, которой были завалены два этажа Гараж Маркет.

Кстати, супница-свинья оказалась действительно роскошной. Моих познаний в антиквариате было достаточно, чтобы безошибочно определить место ее изготовления — Старый свет, Мейсенская мануфактура. Перевернув объемистый сосуд донышком вверх, я удовлетворенно кивнула головой при виде синего клейма в виде двух перекрещенных шпаг и полустертой цифры «1745».

— Великолепная вещь. — Сказала я, процарапав кончиком ногтя знак благополучия между двумя передними копытцами.

— Только не берет никто, — вздохнула Синтия, принимая свинью у меня из рук и бережно устанавливая ее на высокую подставку.

— Возьмут обязательно, — утешила ее я. — Просто сейчас здесь много туристов из Аравии и Сефарда. Они свиней не очень-то обожают, сама знаешь. Дождись галлов или алеманов.

Судя по количеству товаров на лотке старого койота, костяные флейты народа кечуа и цветная керамика мочика сефардов тоже не интересовали. А вот это уже интереснее — костяная трубочка для вытягивания колдовских стрел. Я бережно провела пальцем по идеально отполированной поверхности. Удивительно, ни одной трещинки, а ведь ей лет пятьсот. И ни один из знаков, усиливающих защитную магию не стерся от времени. Идеальный инструмент в идеальном состоянии.

— Старая работа, — произнес у меня над ухом дребезжащий голос, — таких уже и не делают.

Я подняла глаза и замерла, напряженно вглядываясь в полумрак под тентом из полосатого шерстяного одеяла. Как раз посередине в нем было вырезано круглое отверстие — видимо, одеяло служило своему хозяину и постелью и одеждой. И в это отверстие падал солнечный луч, высвечивая ровно половину темного изрезанного морщинами лица, на котором ярко сиял желтый глаз с вертикальным зрачком.

Только пофигист Бенито мог спутать койота с ягуаром, тем более с ягуаром, воплотившем в себе дух предков. И все же я не могла поверить своим глазам. Нефритовые украшения, закрепленные в проколотой носовой перегородке, нижней губе и коже на переносице, оттянутые тяжелыми нефритовыми серьгами мочки ушей, нефритовое же ожерелье под расстегнутым воротом грубой синей рубахи — несомненно, это был халач уиник.

Как мог легендарный Истинный Муж народа майя оказаться на блошином рынке посреди Нью-Амстердама — загадка, для меня неразрешимая.

— Прекрасная трубка. Жаль, что такая дорогая вещь мне не по карману.

Я осторожно положила инструмент на место и, пряча глаза, сделала небольшой шаг назад. Старик только на вид казался ветхим, как изношенная пати[30], истинный ягуар одним движением лапы мог убить не только человека, но и койота. Лучше не дразнить хищника и убраться отсюда поскорее.

— Она не продается. — Непостижимым образом старик вдруг оказался рядом со мной. — Она ждет свою хозяйку.

Ага, теперь стало понятнее. И страшнее. Я уже, не таясь, всмотрелась в лицо старика, узкое, как дынное зернышко, с высокими скулами и сильно скошенным назад лбом. Орлиный нос, легкое косоглазие, длинная, закрученная в узел на макушке коса — таков был облик знатного ягуара задолго до прихода волков. То есть четыреста лет назад. Что заставило его задержаться на этом свете? В голову пришли только два варианта: отсутствие спутников или платы богам за проход в небесный мир.

От этого предположения на лбу выступила испарина. Не задохнуться от страха и сделать новый вдох позволило только понимание, что даже самый великий шаман не сможет забрать жертву с собой насильно. Тот, кто последует за ним на «гору цветов», должен будет сделать свой выбор добровольно.

— Возьми, — сухие пальцы вложили костяную трубку мне в ладонь и сжали ее в кулак, — она твоя. Я исполнил свое обещание.

Теперь стало совсем понятно, и от этого вовсе неуютно. Десять лет духи ничего не требовали от меня. Они шептали мне на ухо слова молитв, учили делать талисманы и наносить на тело защитные узоры. Они приводили меня к учителям и указывали правильный путь, берегли от дурного глаза и давали сил после каждого поражения встать и идти дальше. Пришла пора платить по счетам.

— Понимаю, — медленно сказала я. — Но чего хочет от меня, койота, Шбаланке[31], бог ягуаров?

Истинный муж улыбнулся неожиданно лукаво и иронично.

— А чего хочет любой бог от любого из своих детей? Заботиться о своем народе, следовать своему предназначению. Теперь иди.

Он снова превратился в одинокого усталого старика. Я задержалась лишь на секунду, чтобы снять с шеи и вложить в жесткую ладонь мою самою большую ценность — нефритовую бусину. Морщинистые веки чуть вздрогнули, а потом медленно опустились, прикрывая желтые глаза.